Северный город. Старая квартира с лепниной на потолке. Фикус Фёдор Михайлович на подоконнике и двое, которым хорошо вместе. Алина думала, что знает, как выглядит счастье — оно пахнет блинами по утрам и его старой толстовкой. Но однажды появляется ОНА. Лиза. Подруга детства. Почти сестра. И воздух в доме становится холоднее, снег за окном — белее, а ночи — длиннее. Когда день рождения у двоих в один день — это судьба. Вот только чья?
Она родилась там, где у девочек нет имени. Только кличка — Крыса. Только зубы, чтобы вырывать свой кусок, и красная тряпка, чтобы убирать волосы с лица.
Ей сказали: ты никто. Она улыбнулась.
Ей сказали: умри. Она выжила.
А потом её продали. И тогда она поняла: чтобы стать свободной, мало сбежать. Нужно стать той, от кого бегут другие.
Это история не про пиратов. Это история про женщину, которая приручила море. Которая не брала — она забирала. Которая не мстила — она правила.
И только одна красная лента помнит, кем она была на самом деле.
Добро пожаловать на борт.
Земля пришла в норму. Люди — нет.
Пять лет назад Лика Вольская легла спать в бункере «Антея». Пять лет назад её приборы сказали коллегам: «она мертва».
Она проснулась в мире, где никто не плачет, не злится, не смеётся. Где у людей разноцветные глаза и пустые лица. Где её считают призраком — потому что долго думать о мёртвых здесь опасно.
Но она жива. И она помнит, что такое чувствовать.
Команда распалась. Президент компании оставил предсмертную запись. А то, что управляет этим миром, не потерпит конкурентов.
Чтобы победить пустоту, нужно заразить её эмоциями. Даже ценой себя.
«Антей: Сад Отщепенцев» — первая часть дилогии о том, как сломать идеальный порядок одной человеческой болью.
Чтобы пережить это лето, ей пришлось заключить сделку.
Сделку с тем, кто пришёл из леса.
Сделку, где её тишина была разменной монетой, а страх — валютой.
Он назвал это Договором.
Она назвала это адом.
История одной капитуляции.
Чтобы пережить это лето, ей пришлось заключить сделку.
Сделку с тем, кто пришёл из леса.
Сделку, где её тишина была разменной монетой, а страх — валютой.
Он назвал это Договором.
Она назвала это адом.
История одной капитуляции.