Стейша Чернова

Люблю страшные сказки. От них широко распахиваются глазки. Бледнеет лик и дрожь по коже. А ощущение, что вовсе никто и никогда героям не поможет. Чем ближе осень, тем холоднее дни. А на зонтик пёстрый спускаются они. Золотые листья! Словно горящие огни! Роскошный бал танцуют на ветру! В такие моменты понимаю, что смертна и тоже когда-нибудь умру. А пока пламя жизни гореть соизволит, я разуму беспокойному обманываться позволю. Пусть думает, что нетленная, и путь до гроба мне тревогою не утяжелит.

Искры ввысь вздымаются. Какая красота! На площади стоит красавица. Блестит её улыбка, словно в ночи луна. Яркая! Живая! Смотрит на костёр. Как танцует пламя! Как сгорает тела вор! Плавится и воет! Молит: «Пощади!». Ну что за бедолага! Хоть памятник посмертно ему ты возводи! Но всё напрасно, сколько ни кричи. Был глух к отказу милой дамы, так будь любезен, заплати.

Есть ли по ту сторону любовь? Страсть? Коварство? Амбиции? Воздастся ли герою за его славные подвиги? И насколько они вкусные? Сколько нужно героев, чтобы болотница достигла желаемого? И если они закончатся, где брать новых? Поставщик явно не здравствует. Чей удел — остаться в веках, а чей — кануть в забвение? Что, если душа съедобна, но упрямо не хочет быть съеденной? Если на ваш стол подадут явства из той свинины, угоститесь?

«Ночь согреет хоровод, тяготы в костёр! Сегодня здравствует народ!».

«Июль прекрасен и горяч, обжечь способен, но наряд! Цветущий облик! Просто загляденье! Творцов одарит пущим вдохновением и жаром солнца пусть не уморит».