Написал комментарий к произведению Ружемант
Дык, в этом и суть. Мир, описанный в книге - это шарж, карикатура. Я знаю, что "вендинговые автоматы, где надо покупать патроны за свой счёт" - это перегиб. Так, ИЧСХ, это осознанный перегиб: это сгущённые краски и не более, чем условность. Иногда читателя нужно окунуть в атмосфера треша, чтобы он не... скажем так, читать откровенные окопные будни обычному человеку неинтересно и, откровенно говоря, жутко: ниже я покажу пример почему. А это своего рода удар под дых логике, когда краски сгущены и появляется нечто такое, во что поверить невозможно при любом подавлении недоверия(это что-то вроде когда чтиво настолько крутое, что читатель готов проглотить нечто из разряда сюжетных ходов последних "Форсажей").То бишь, сделано это специально, а вот насколько оно уместно и хорошо получилось у меня - вопрос другой. Автор редко когда может адекватно отнестись к своему произведению, а явные ошибки могут - и даже будут казаться "уникальными авторскими ходами". Правда, грань между "кажется" и "оно так и есть" крайне размыта, так что...
Просто если уж совсем уходить в реальную чернуху, то может выйти что-то вроде подобного:
"...Интернет пропадал. Вспоминались те нелепые шутки дворовых ребят, что будем рассказывать своим внукам про интернет, а они станут смеяться и не верить. Теперь над нами потешалась злая ирония. В какой-то миг мы оказались отрезаны от всего остального мира. Прежние, мировые распри забылись - помню, как с пеной у рта выясняли, чья страна лучше? А чья армия победит? Наша или американская? А так ли хорошо янки, как малюют себя в собственных фильмах? Теперь это было позади: там когда-то были люди. А теперь мы даже не знаем, что с ними происходило...
Новый год встречали в самолётном ангаре. Когда-то здесь стоял стратегический бомбардировщик, теперь - скудно накрытые столы. Самодельный лимонад, консервы, картофель - кто бы мог подумать, что я буду рад получить в подарок кругляш варёного картофеля? В мундире, с кожурой - многие ели, не счищая её. Знали, что завтра этой роскоши может и не быть.
Но перед тем стискивал картофелину меж ладоней: нельзя было растратить столь драгоценное тепло впустую. Ноазарцы - мы узнали, как звала себя раса инопланетян, разбомбила колонну гуманитарного груза. Уголь, конфеты, тёплые одеяла сгинули в яркой вспышке бластерного выстрела. Видели это сами, собственными глазами. Думали, услышим взрыв, но ничего подобного. Протяжный писк, похожий на влажное хлюпанье.
Так я узнал, с каким звуком умирает надежда.
Тепло в ладонях неспешно расходилось по всему телу: отогревались озябшие, закостеневшие пальцы. Едва получалось двигать затёкшими ногами. А я старался не плакать.
Вчера умерла Настька. Та самая, которую спасал от хулиганов с псом. Судьба вновь свела нас вместе - но я запомнил её совершенно другой. Безбожно исхудавшая, голодная, вороватая - с неё будто разом слетел покров пай-девочки. А вот напускная, учительская строгость обратилась серьёзностью.
Пытался с ней поговорить, но она молчала - приехавшие с ней девчонки рассказали, что военные подобрали её в лесу. Единственную выжившую после атаки инопланетного перехватчика на гумконвой. Смотреть на неё без слёз было невозможно. Она слегла от простуды едва её привезли. Доктора улыбались, были щедры на ласковые слова и обещания, но я почему-то знал, что они врут. Не хотят говорить, что обречена.
Перед смертью она пришла в себя. За час? За два? Черти знают. Чья-то мать готова была врукопашную схлестнуться с врачом. Возмущалась, почему умирающей, безродной девке дали целых два одеяла? Она же всё равно скоро сдохнет. А я думал - каково это: осознавать, что готов отнять у умирающего ребёнка плед?"
Вопрос в том, кто захочет это читать? А так... народу нравится читать про наглую элиту, которая вначале борзеет, а в финале получает заслуженное наказание от главного героя. А вот то, что выше я продам вряд ли...
Написал комментарий к произведению Ружемант
Ни савсем.
Автор ещë может выдавать те истории, что интересны конкретно ему.
Даже отрывок выше - он не о людях вокруг, он о людях в сложной ситуации. Пока всë хорошо - мы любим, радуемся и улыбаемся. Но стоит случиться чему-то действительно серьëзному, и люди меняются. Люди звереют.
Окружают ли меня озверевшие люди? Нет. Озверею ли я сам? Возможно - ведь я никогда не был в ситуации абсолютной безнадëги. Не когда "а завтра мы вылезем и отстроим разрушенное", а когда "больше некуда вылезать, голод ещë не наступил, но это лишь дело пары дней, и выбор лишь между смертью там и смертью тут".
Скажем так, написать книгу, где всë у всех хорошо можно. Но читать еë не будут. Люди могут сколько угодно плясать на костях гуманизма и заявлять, что "войны быть не должно". Но мы любим конфликты, отчаянно лелеем и взращиваем собственные обиды, подпитываем ревностью и завистью. Конфликт идéт с человечеством рука об руку не первое тысячелетие, а мира без них нам никогда не показывали, чтобы можно было быть уверенным, что он хорош.
Мир ядерной пустыни с вымершим человечеством - он как бы тоже мир без войны. Вряд ли кто в реальности хочет такого.
Читатель-то найдëтся на любое, это верно, но писать всë же стоит то, что купят больше людей. Да, увы, писатель из творца превращается здесь в ремесленника. Но как-то трудно на это жаловаться, когда простенькая история позволила выплатить кредиты и служит источником пассивного заработка, а более комплексная (Вор тот же "Последний из Двадцати" у меня. Где главный герой - не меньший мудак, чем те, кому он хочет отомстить. Но лишь идя к своей цели он начинает понимать, что всë это время был так себе человеком, и что иногда плохое для него - хорошо для остальных, а мир далеко не вокруг него одного вращается) не продаëтся даже при скидках в 80%(максимальная на ресурсе).
Так что как-то вот так. Могу лишь сказать, что "Ружемант" мне очень помог - доходы с него позволили поставить на ноги старую бабушку после перелома шейки бедра и провести все нужные операции. Так что он ценен хотя бы такой мелочью)