semandr

Однажды, человечество обнаружило, что вся цифровая информация на планете - стёрта. Компьютеры работают, а накопители и диски пусты... Дело поправимое... И, только, на одну секунду, всей планетой подумали: А может оно и не надо...?! . Памятник этой секунде будет воздвигнут на Эвересте.

Первый полупроснувшийся взгляд… Если всё в наличии, кроме меня, значит, моё место — именно это «кроме». Что-то неясное в идеальной геометрии утра, без которого порядок был бы скучен. Парадокс в том, что нахожусь ровно там, где должен, — в центре собственности на самого себя. И пока, это единственная точка, где я абсолютно точен.

Его сердце забилось в обратную сторону. Такое странное, пульсирующее чувство. Подумал: «Муть какая-то» и забыл…пока не раздался звонок. Не из телефона, а откуда-то из него самого. В шутку представил, сердце звонит. А если не в шутку?! Пышущая здоровьем кардиограмма, не успокоила. Осмотрись… О чем-то, по жизни, оно билось в обратную сторону? О чем-то безответно звонило? И что это за благостная потом тишина…

Шел по минному полю, вчера еще вспаханной и засеянной земли. Каждый шаг – молитва, каждое движение – надежда, каждая секунда – вечность. Впереди руины села. Камни, пропитанные кровью и слезами. Там, за руинами его ношу ждали свои. Ждали, чтобы жить дальше. Это минное поле за 20 минут - его отдельная жизнь, более длинная, чем вся остальная. После первых шагов, оставшись живым, будто заново родился, увидел свет, каким не видел никогда и захотел видеть бесконечно. На другом краю поля, последний...

По земле все смятенье, да хлам, а из хлама в небеса Храм. Не тот, что возводят руками. И фундамент не из гранита… Строитель Храма ты сам. Ты же и материал. А звон колоколов, это тихий стук сердца в тесной звоннице твоей грудной клетки. Поднимись на самый купол - останешься наедине с ветром, со всей Землей разом. Увидишь, что единственная икона здесь - твоё отражение внизу, в грязной луже. И это отражение уже не часть хлама…. Оно часть неба.

Пришла Пустота в гости, по старой памяти. Как ты без меня? Поди соскучился по «Никто не звонит», «Никому не должен». Опять весь в делах? А, вдруг, силенки покинут. На самое дно опустишься. У пустоты дна нет. В голову не придет смотреть: Кто выше? Кто ниже! Кто да? Кто нет? Приходи… У меня все настоящее: от скуки завоешь, запьешь, раньше состаришься и сам пустотою станешь… Я ей в сердцах: Шла бы ты вон! Некогда… А сам себе шепотом: Только, чтобы не очень далеко…, пожалуй!

Слон обещал зайти в посудную лавку, ничего не задев... С первого шага послышалась музыка разбиваемого изящества, на выходе звучавшая финалом оглушающей кантаты. Зато я попробовал! - гордо протрубил слон и приобнял хоботом свихнувшегося хозяина. Р.S. Свихнулся хозяин не от материальных потерь, а почувствовав пиар, который сделает его миллионером. И пусть весь мир знает, что даже слон в посудной лавке может дать пинка к большим переменам.

Обгоревшие на жаре чайки летали над озером, читая мокрые от пота пьесы Чехова. Одна из птичек от солнечного удара упала в воду и сделалась подводной лодкой с названием «Чайка». Сельский режиссёр-авангардист Треплев, с уже пузырчатой кожей, выстрелил из птичьего клюва себе в сердце и погрузился в леденящую глубину замысла. Из-под воды ещё какое-то время раздавался крик: «Верьте, я хотел сделать новый театр. Верьтееее...!»

Престарелый Некто почти приполз домой с работы-кормилицы. Оттаивая душой, крепенько пришил любимого кота к красивой пуговице. Это стало единственным важным делом за сегодня. Благодарный кот уже знал к кому пристегнуться и насвистывая Моцарта, вылетел через форточку. Некто доел его корм, безмятежно замурчал и, свернувшись калачиком, заснул у двери на коврике

Жил-был Мудрец. Он знал истину... Но обо всём другом ни малейшего понятия. Это не ошибка. Истина — одно, а всё другое — другое. Между ними — вторник, потому что вторник после понедельника перед средой. Это истина?!