Драгоценная – двадцать вторая колония Земли второго потока. Туризм. Полезные ископаемые. Класс «В». Космопорт.
0
0
425
425
Заходил
Нежная – один из двух естественных спутников Драгоценной. Большая полуось орбиты 684 тыс. км… Средний радиус 1325 км. Средняя плотность 3150 кг/м3. На поверхности – многочисленные кратеры метеоритного происхождения. Следы древней вулканической деятельности. Атмосфера отсутствует. Магнитное поле отсутствует. Необитаема. Класс «Д» - спутники планет.
Я знал, как это сделать. Я знал это с самого начала. Я знал это с того самого момента, когда капитан Драко посмотрел на меня. Я знал совершенно точно, как оседлать взбесившегося дракона
Эдона - тридцатая колония Земли второго потока. Начало военных действий 32 год четвёртого периода. В настоящее время разумная жизнь уничтожена. Запретная зона: класс «А»
Несколько лет я вел войну один против всех. Я был изгоем, и за мной охотилось правительство. Но однажды, когда я увидел, как моя Кассандра просто так сжигает заживо какого-то глупого мальчишку, я понял, что несколько затянул с выражением своего недовольства.
Я стоял на смотровой площадке исследовательской башни, один, перед грандиозным природным феноменом, словно древний Соуэро Эль, безоружный, в промокшем насквозь, тяжелом от воды плаще, не защищенный ничем, как тот могучий воин, оставшийся в легендах непобедимым. Великий смерч надвигался на меня, а за моей спиной лежал черным пятном мирный и добрый человеческий город, похожий на очень древние сказочные земные города.
Аномалия. Аномалия, вспомнил я. Здесь была аномалия, поглотившая излишки тепла. Прошедшая здесь аномалия забрала очень много энергии. И если вчера, ещё вчера, ещё только вчера здесь шёл дождь, ливень, настоящий тропический ливень, то сегодня, сейчас вокруг меня всё было погребено под полуметровым слоем снега. До самого горизонта снег. Только снег.
Рассматривая ночь вокруг себя, я никак не мог понять, почему всё так плохо. Боли не было, только усталость и тишина. Мутную тьму освещали лишь редкие болезненные вспышки, но и они ничего не проясняли, и прошло немало времени до того, как я понял, что меня просто бьют. Ногами. И каждый раз, когда удар наносился в голову, я видел вспышки.
Он лежал в грязном снегу, и у меня не было сил оттащить его дальше. Я сидел рядом с ним, а там, у горизонта, в бесконечно и безнадёжно глубокой дали кровило закатом всемогущее и равнодушное Солнце Драгоценной. «Открой глаза… Открой глаза, Мас...» - попросил я его. Темнело. Начинался дождь
Над городом сгустились сумерки, и одиночество вытолкнуло меня на улицу. Свежий прохладный ветер подарил улыбку моим губам, но вскоре заморосил холодный осенний дождь, и капли на моем лице, я думаю, были похожи на слёзы.
Я хладнокровно следил за происходящим на экране. Вот прошел человек с толстенным чемоданом, вытирая пот со лба и непрерывно оглядываясь... Пробежала девчонка лет пяти... За ней быстрым шагом прошла женщина, видимо, ее мать... А вот непосредственно началось действие, из-за которого меня и пригласили…
Я получил образование прямо на звездолете – полуторамиллионном человеческом городе. Экспедиция изучала гравитационные аномалии на Драгоценной, и я подумал однажды, как неплохо было бы научиться управлять ими, а потом появиться на Эдоне с супероружием в руках. Но Драгоценная не открыла своих тайн. Ни мне, ни кому-либо другому. И именно здесь, на Драгоценной, я попал в ловушку, выбраться из которой не могу до сих пор. Я встретил здесь девушку, я даже знаю ее имя, или одно из имен, или не знаю… Собственно, кто она такая, откуда взялась, почему так поступила, мне неизвестно.
Арвадорский телескоп представлял собой обитаемый исследовательский комплекс, постоянно находящийся на орбите Драгоценной, и состоял из трёх автономных частей: радиоволновый телескоп, гравитационный телескоп, нейтринный телескоп. Много лет назад я проходил там практику. Исследование корреляции апериодических колебаний нейтринного потока и активности гравитационных аномалий - я никому не говорил об этом исследовании, которое проводил во время своего университетского обучения. Исследование дало отрицательный результат, подтвердив скептическое отношение к этой теме моего научного руководителя – никакой корреляции я не обнаружил. Как раньше, так и сейчас, доминирует точка зрения, что происхождение и эволюция локальных гравитационных аномалий вызваны целиком внутренними факторами, причинами, находящимися на самой планете. Только никто ещё так и не смог обнаружить эти факторы и назвать эти причины.
Нет, он не покажет нам путь, он всего лишь осветит его. Чтобы мы могли пройти этим путём. Нужен ли он? Нет, скажет он. Он не нужен. Возможно, он и не нужен. Мы нужны ему. Ведь там, под Дождём, под этим ужасным Дождём так одиноко, так смертельно и нелепо одиноко… Сколько их, живущих там, под Дождём?.. Тех, кто даже не знает ни Вкуса, ни Запаха Утренней Росы. И что же это такое, загадочная и певучая форевериада? Баллада? Шарада? Аркада? Серенада? Как читать форевериаду? А может, её надо петь?
И звуки этой истории, как будто пропетой голосом играющей сильной и звучной трубы, заставляют смотреть ему вслед, ему, Сияющему Всегда, надеяться на него и улыбаться ему: фа-рэ-вэ-ри-а-а-да-а… Сюда, сюда, это здесь, это рядом! Форевериада: фа-рэ-вэ-ри-а-а-да-а!
Он вернётся, он обязательно вернётся! Ведь это его история. Это именно его история. История Маса Форевера. Форевериада
Я сам хотел этого, ты права. Зато я знаю, что бывает там, на другой стороне любви. Я не против чувства жажды, я хочу понять его до конца
Апельсиновый суп с арбузными ломтиками, приправленный размышлениями о смысле и истоках истории. Банановое пюре с шоколадными пончиками, яблочная солянка с ремарками о сущности осевого времени, чёрный хлеб с ароматом спелой вишни. Мы дарили улыбки всем пессимистам этого мира и делились друг с другом абсолютным пониманием объективной неразрешимости, и я, потеряв внутренний отсчёт времени, с упоением рассказывал ей о героях и их мирах и пришёл в себя только когда обнаружил её руки на своих плечах, а свои губы в её губах
С широко раскрытыми глазами она смотрела, как я установил лимб на штативе и прикрепил отвес. Через несколько минут астролябия была готова к использованию: алидада вращалась в центре лимба как новенькая. Я пощёлкал диоптрами, показывая, как надо их поднимать и опускать. Она посмотрела на диоптры, а я на неё.
Немножко мужества, немножко знаний, размешать в одиночестве, минус счастье, минус благополучие, разогреть в понимании, выплеснуть в миры
Она пришла ко мне, когда я совсем не был к этому готов. Мне больно было смотреть на неё, и причиной этому была не только её красота. Она пришла с просьбой об интервью, обнаружив этим зависимость от меня, от моих решений, от моих слов и поступков. Я размышлял над тем, какую из своих масок надеть, какое из своих имён выбрать, какие ответы больше подойдут этим глазам и этим губам, и я не хотел вызвать её слёзы или её обиду, и не только из-за ослепительной и нежной гармонии в её лице.