Заходил
Я сначала обращусь к Анатолию. Бесподобные стихи! Чтобы написать такое… ммм… нужно было что‑то пережить. Я знаю, о чём говорю. Нужна встряска в душе. Я слушал очень личное -- переданное великолепным голосом Василисы, и всё это обрамлённое в «рамку» волшебной музыки Соляриса. Я просто в экстазе от этой песни.
Согласен с тобой!
Да, похоже, что поменял. Спасибо тебе, Лена!
Я сам испугался.
Ты всегда правильно думаешь!
Да, ты права: у волшебников тоже есть недостатки.
Ты -- добрый волшебник. И истории у тебя такие же.
Я угадал. Куда и во сколько приходить за призом? 
Вот... это... приз! 
Еще есть, слава Богу, левая!
«Очень интересно и… необычно. Всё вперемешку: вестерн, сказка, разборки, магия и взгляд со стороны. С большим удовольствием прочитал. Классный сюжет, и, мне кажется, напрашивается его продолжение в том же духе.
Благодарю, Саша! Да, история с одной стороны грустная, а с другой — детская надежда и вера в чудо способны победить любую беду.
Не...т, хватит подарков.
Хорошо получилось!
Да, классно!
Мне очень понравилось!
Музыка-сопровождение отзыва:
https://www.dropbox.com/scl/fi/tpay2q3mofwm35xrp354x/This-Song-Feels-Like-Heaven-Holy-Forever-Fingerstyle.mp3?rlkey=c5rhxxdacujly1fu830fn58em&st=99l0bjpx&dl=0
Дорога сюда не была отмечена ни на одной карте. Найти этот холм мог только тот, кто потерял что-то бесконечно ценное и, чья тоска стала тяжелее, чем само притяжение земли.
Я шел долго, сквозь густой седой туман, пока под ногами не перестала ощущаться привычная почва. Осталась только узкая тропа, ведущая наверх, и вокруг — лишь бескрайняя, неподвижная вода. Вода, сложенная из слез, невысказанных слов и памяти всех, кто когда-либо ушел.
Я медленно поднимался на холм. На самом его верху стояла крохотная часовня. Подойдя к ней, я увидел возле двери, на вбитом в стену гвозде, висящий букет из засохших роз. Поднявшийся ветер шевелил мои волосы и покачивал засохший букет... На холме росла только трава. Я обвел взглядом горизонт. Кругом вода...
Но я пришел сюда не просто смотреть на гладь памяти. Я искал Мишу. Прочитав когда-то его сказку о маленьком лунном лучике, я уже не мог забыть мальчика, который, уходя, оставил миру столько света. Мне нужно было поговорить с ним, сказать ему, что его лучик все еще светит, что его помнят.
Я подошел ближе к засохшим розам и коснулся их. От легкого прикосновения сухие лепестки осыпались не вниз, а... вверх, растворяясь в бледном небе. А вода вокруг вздрогнула и начала транслировать отражения: сквозь толщу проступили контуры затопленного прошлого, фантомные улицы, старый парк...
В этот момент за моей спиной тихо скрипнула тяжелая деревянная дверь часовни.
Из сумерек вышел Проводник — безликая тень в длинном темном балахоне, чье присутствие отозвалось давлением в груди. Он не произнес ни слова, но его голос прозвучал прямо у меня в голове, глубокий и холодный, как сама глубокая вода:
— Ты пришел искать того, кто уже стал светом. Живым незачем беспокоить тех, кто отдыхает в лунном диске.
— Я просто хочу сказать ему спасибо, — тихо ответил я, не отводя взгляда. — Я хочу поговорить с Мишей.
Тень наклонила голову. — Граница между мирами не открывается просто так. За каждый шаг за предел нужно платить. За разговор с тем, кто ушел, цена высока. Готов ли ты отдать половину своего сердца?
Я замер.
— Половину сердца? — переспросил я. — Это значит... я никогда больше не смогу чувствовать радость или любовь в полную силу?
— Это значит, что половина твоей души останется здесь, на грани, — ответил Проводник. — Ты будешь жить дальше, но часть тебя навсегда уплывет по этой воде. Подумай. Возврата не будет.
Я посмотрел на воду, где в глубине скользил слабый, едва заметный золотистый отблеск — тот самый лучик из Мишиной сказки. В мире было слишком много тьмы, и если Миша смог подарить людям свет, будучи тяжелейше больным ребенком, то какова цена моей собственной цельности?
— Я согласен, — сказал я.
Проводник сделал шаг вперед и протянул ко мне тонкую, сотканную из тумана руку. Его пальцы прошли сквозь мою грудную клетку без боли, но с оглушающим, леденящим чувством абсолютной пустоты. На мгновение мир вокруг померк. Я услышал, как мое сердце сбилось с ритма, пропустило удар, а затем... словно разделилось на две половины.
Одна половина осталась во мне — сжатая, тихая, тяжелая. А вторую Проводник бережно сжал в ладони. Она светилась мягким, теплым золотом. Он поднес ее к деревянной двери часовни, и та вспыхнула слепящим серебряным светом.
— Иди, — шепнула тень, растворяясь в воздухе. — Твоя плата принята. Дверь открыта.
Я сделал шаг через порог часовни — и провалился не в темноту помещения, а в бескрайнее, тихое поле под нереально близким звёздным небом...
Я очнулся возле часовни.
Холодный ветреный холм был на месте, но ртутная, тяжелая вода больше не казалась мне пугающей. Поверхность её выгладилась, став зеркально-чистой. В ней больше не было затопленных призраков прошлого — теперь в ней ровным светом отражалась только бездонная ночная синева и миллиарды далёких светил.
Моя рука легла на грудь. Там, где раньше билось привычное, цельное сердце, теперь ощущалась тихая, невесомая пустота. Половина души была отдана как плата за этот шаг. Но вместо боли или страха я чувствовал только глубокий, затаённый покой. Это была не потеря, а обмен: я отдал часть земного притяжения за возможность пройти сквозь грань.
Я помнил всё до мельчайших деталей.
Тот другой мир не был похож на сказку с картинки. Это было бескрайнее, тихое поле, засыпанное мягким серебряным светом. И там меня ждал Миша. В нем не осталось и следа от болезни, от хосписа, от боли. Он стоял там, смотритель своего собственного, доброго мира, и улыбался так, словно мы знали друг друга всю жизнь.
Мы сидели рядом на высокой траве, запрокинув головы, и смотрели на нереально близкое звёздное небо.
— Смотри, — тихо шепнул Миша и указал пальцем вверх.
Из самой гущи ночной тьмы пробивался тонкий, еле заметный золотисто-серебряный лучик. Тот самый. Он больше не боялся потеряться среди ветвей или застрять в задёрнутых шторах. Он скользил по небесному куполу лёгкой, уверенной дорожкой, даря свой незаметный, но такой нужный свет тем, кому сейчас было темно на земле.
Затем лучик плавно спустился вниз. Он пролетел между нами и ласково, невесомо коснулся груди Миши и моей половины сердца. В месте касания вспыхнул ровный, невероятно тёплый огонь. Все сомнения, вся грусть о потерянных годах ушли. Я понял: ничто не исчезает бесследно, если о нём помнят и если его сказка продолжает жить.
И в тот самый миг, будто отвечая на наше понимание, из самого сердца небосвода сорвалась серебряная звёздочка. Она прочертила яркую, ослепительную дугу над нашими головами, оставляя за собой шлейф из искр.
Мы не произнесли ни слова вслух. Нам не нужно было договариваться. Желание у нас было одно на двоих: чтобы Миша вернулся.
Не обязательно физически в тот мир, где есть болезни и боль, а вернулся сюда — в память людей, в каждый лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, в каждую нерассказанную сказку, в каждую зажжённую надежду. Чтобы его свет никогда не угасал.
Я поднялся на ноги возле крошечной часовни на вершине холма. На вбитом в стену гвозде всё так же висел засохший букет. Но когда новый порыв ветра коснулся стеблей, от них отделился тонкий золотистый лучик света и, весело кружась, побежал по траве вниз, к самой воде, рисуя на её глади длинную, яркую и бесконечную дорожку.
Миша был здесь. В каждом движении света. В каждом нашем воспоминании. И его лучик продолжал дарить миру волшебство…
Да, конечно.
Сергей... Бесподобные строки. Просто... бесподобные!
Сергей, я стараюсь всегда помогать людям. Некоторые воспринимают добро за слабость. Это, конечно, не так... Я и дальше продолжу делать это, потому что знаю: так делать правильно. Я тоже очень рад знакомству с вами и благодарю за соавторство.
Спасибо за отклик. У Соляриса и Василисы Кирилловой действительно потрясающие голоса -- редкое сочетание силы и мягкости. И, что особенно приятно, они ещё и замечательные люди: светлые, внимательные, настоящие.
Действительно, большая редкость!
Очень точно подметила! Первое свидание... Волшебство и радуга в душе.
Благодарю за отзыв!
Сергей, я даже не знаю, как тебе одной картинкой удается передать то самое состояние, которое я вложил в этот текст. Прикольно!)
Быть влюбленным вместе... Это... так... здорово!
Ты УМЕЕШЬ это делать. Видно, душа у тебя такая. Она... очень хорошая.
Ваня, спасибо огромное за отзыв!
Твои слова всегда отзываются особой теплотой и душевностью.
Да, Стиву предстоит пройти непростую дорогу...
Благодарю за отзыв, Сергей.
Вспомнил свое детство... В детстве теплый летний дождь казался настоящим чудом: можно было залететь в самую глубокую лужу, не думая ни о промокнувших кроссовках, ни о стирке, и просто хохотать от счастья.
И как здорово, что мы, взрослея, не теряем эту способность радоваться таким простым вещам! Дождь после изнуряющей жары -- это всегда как глоток свежего воздуха, как будто вся природа (и мы вместе с ней) делаем глубокий, долгожданный вдох. Слава Богу, сегодня и у нас дождь!
Стив скоро вернется обратно.
Знаешь, в чем прелесть? Ты не забыла эти ощущения, которые испытала в детстве. Это... просто... детский восторг!
Спасибо тебе, Филин!
Все будет хорошо.
Благодарю, Саша!
Спасибо, Дима!
Спасибо за такую высокую оценку моего творчества!
Написал комментарий к посту Саша Голдик и его Топы.
Я об этом как раз и написал. Благодарю ещё раз тебя за такую работу!
