Две сотни лет тишины.
Ковчег — мёртв. Гея — в спячке.
История забыла, кто его построил.
Но сегодня гермодвери открылись.
Сапоги скрипят по ржавым плитам.
Воздух пахнет озоном и забытыми ответами.
А в командном узле, где пыль не тронута с момента консервации, кто-то кладёт палец в сканер…
И система узнаёт её.
Не доктора.
Не лидера Родоса.
Архитектора.
Она вернулась.
С сигаретой в зубах.
С воспоминаниями, которые режут глубже, чем ориджиум.
С прошлым, которое не просто живо — оно говорит с ней.
