Это была его воля, воля Торина... Сам же Бильмо не мог простить себе многое, и прежде всего жизни, когда тот, кто был для него Королем, навечно закрыл глаза. Но у его сюзерена... подумать только, у него, хоббита, был сюзерен!... были на него иные планы.
