Я тоскливо сижу на холодном каменном ложе. Тюремная камера – пять шагов в длину, четыре в ширину, в верхней части одной из стен забранное решеткой окно. Оттуда задувает сырой ветер, шевелит мое рубище, бывшее когда-то прекрасными белоснежными одеждами. Порт рядом. Я слышу его голос: скрип снастей, крики грузчиков, шарканье тысяч ног, неумолчный шум волн.
Маховое перо на одном из крыльев сломано и качается на ниточке, я боюсь его отрывать. И хотя оно задевает за все, причиняя боль, я думаю, что, оборвав, не сдержу крика. Я боюсь боли так же, как и ОН боялся.
