Что, если твоё проклятие — не дар, а приговор?
Он — вечный страж на краю мира. Камень, слушающий шёпот волн. Тишина, в которой нет места надежде.
Она — богиня, забывшая своё имя. Порог между мирами, что трескается от чужих ран. Больше сотни жизней. Ее воплощение обрывалось, отравленое своим даром.
Картограф теней, что сводит себя с карты мира.
В третий, в седьмой, в сороковой раз.
Он научился распознавать оттенки её гибели. Иногда это был внезапный взрыв — яркая, короткая вспышка отчаяния, которую не успеть поймать. Иногда — медленное, растянутое на десятилетия истощение, как капля, точащая камень. Он видел, как она жила среди них, людей, пытаясь быть мостом между их светом и своей тьмой. И видел, как мост рушился под тяжестью, которую он был создан нести.
Он был одиноким стражем одинокого порога, обречённым наблюдать, как через этот порог проходит единственное, что имело для него смысл, — и каждый раз не успевать захлопнуть дверь.
Сто семнадцатая жизнь.
