Эрина Дарк

Что, если твоё проклятие — не дар, а приговор?

Он — вечный страж на краю мира. Камень, слушающий шёпот волн. Тишина, в которой нет места надежде.

Она — богиня, забывшая своё имя. Порог между мирами, что трескается от чужих ран. Больше сотни жизней. Ее воплощение обрывалось, отравленое своим даром.

Картограф теней, что сводит себя с карты мира.

В третий, в седьмой, в сороковой раз.

Он научился распознавать оттенки её гибели. Иногда это был внезапный взрыв — яркая, короткая вспышка отчаяния, которую не успеть поймать. Иногда — медленное, растянутое на десятилетия истощение, как капля, точащая камень. Он видел, как она жила среди них, людей, пытаясь быть мостом между их светом и своей тьмой. И видел, как мост рушился под тяжестью, которую он был создан нести.

Он был одиноким стражем одинокого порога, обречённым наблюдать, как через этот порог проходит единственное, что имело для него смысл, — и каждый раз не успевать захлопнуть дверь.

Сто семнадцатая жизнь.

Он не помнил, когда начал существовать. Он был сущностью голода. Не тем, что гложет желудок, а тем, что выедает душу. Воплощением экзистенциальной пустоты, тоски за быстрыми лентами новостей. Его прикосновение гасило свет и обращало жизнь в апатичный прах. Он был вечным штормом в человеческом обличье, приговорённым к одиночеству.

Её звали Дея. Системный архитектор, строившая баррикады из логики против абсурда мира. Её жизнь была битвой за контроль, где каждый сбой — личный вызов.

Они не должны были встретиться. Он — древняя эманация, симптом больной цивилизации. Она — человек, пытающийся её починить.

Но однажды их миры столкнулись.