Четыреста лет Силантий-домовой терпит людей: стрельцов, революции, штаны-трубы. Но хуже всего — дети, орущие с утра, и муж, плескающийся в ванной полчаса.
Чтобы не сойти с ума, он прячет чулки за холодильник, шепчет хозяйке в ухо про «жопу шире двери», устраивает перегонки с кошкой Муркой по коридору и смотрит свысока на её «сараюшки» в «ящике с кнопками» — он-то помнит настоящие горелые хоромы стрелецкого бунта!
Ворчит, шалит, ворует шоколадки — но когда все засыпают, садится на печку и думает: «Люблю их, наверное. Хотя кто его знает…»
История домового, который давно перестал охранять дом — и незаметно стал его сердцем.
