Он вернулся с войны. Жена предала, отняв квартиру. Она — вдова его брата с ребенком. Этот дом — её крепость. Но половина теперь принадлежит чужаку. Захватчик в её убежище. Ей некуда деться, ему некуда идти. Закон приковал их друг к другу. Он не имеет права быть здесь. Они не имеют права быть вместе. Как найти дом в человеке, если ты не имеешь права даже смотреть на него?
Алина Ветрова умерла не по расписанию. Белый Предел не принял её: места для неё там ещё нет. Она не цепляется за жизнь. Просто не замечает собственной смерти: правда слишком невыносима.
Кирилл Морозов — Пограничник и ликвидатор высшего класса. Был обычным следователем, пока засада на одной из улиц Наваграда не убила его команду. Два месяца в коме, и он очнулся медиумом. И с ПТСР: теперь каждая нить привязанности кричит ему чужой болью. Он работает в Девятом отделе ДПР — о котором не говорят вслух — где расследуют убийства, совершённые мёртвыми.
Он пришёл зачистить призрак. Вместо этого она выбрала его якорем, и теперь его квартира стала её территорией. Упрямая. Опасная. И единственная, кто чувствует эмоции, вложенные в предметы последней секунды.
Девятый отдел не берёт мёртвых в напарники. Но система уже дала сбой, и тела с разорванными нитями привязанности появляются снова. На каждом тот же отпечаток, что Алина видела в секунду до аварии, а Кирилл перед тем, как впасть в кому.
В этом мире существует такое понятие, дарующее каждому право на убийство. Это право нельзя купить и нельзя продать — оно гарантируется при рождении. Каждому младенцу вживляется чип, который активируется, когда исполняется 20 лет. Своеобразное совершеннолетие. И вот в этот день именинник сначала чувствует сильное жжение под правой лопаткой. Потом, через час, мозг взрывается дикой болью. Она утихнет, только когда сделаешь выбор. А он прост: один вопрос и одно подтверждение.
Поначалу большинство произносит героически-пафосное: «Ни одной! Я отказываюсь! Нет!» — это всегда так справедливо, так красиво. Так героически. Так... наивно. Вот только система всегда ломает волю, пока ты не сломаешься сам, или… смерть. И за последние пять сотен лет ещё не было такого случая, чтобы кто-то выбрал второе.
Система даёт небольшую передышку. Всего на полчаса. Но он кажется счастьем. После… начинается второй заход. Боль многократно усиливается.
- Младший брат! пойдем с нами! - Они звали его. Они приходили к нему во сне каждую ночь. И каждую ночь он просыпался в холодном поту.
Кровь беродлака бурлила в нем. Она шептала и уговаривала... За какой-то неполный цикл его жизнь перевернулась с ног на голову. Единственное, что его еще держало в этом мире людей - семья.
Семья стала его якорем, не позволяющим окончательно потерять разум, и став зверем уйти в лесную чащу.
У Стражей с обезумившими беродлаками разговор короткий - клинок. А куда о попадет - в шею или сердце, уже не важно. Опасно то, что он сам Страж! И только семья знает этот секрет Бери. Но они скорее умрут, чем предадут своего Айу!
Четыреста лет Силантий-домовой терпит людей: стрельцов, революции, штаны-трубы. Но хуже всего — дети, орущие с утра, и муж, плескающийся в ванной полчаса.
Чтобы не сойти с ума, он прячет чулки за холодильник, шепчет хозяйке в ухо про «жопу шире двери», устраивает перегонки с кошкой Муркой по коридору и смотрит свысока на её «сараюшки» в «ящике с кнопками» — он-то помнит настоящие горелые хоромы стрелецкого бунта!
Ворчит, шалит, ворует шоколадки — но когда все засыпают, садится на печку и думает: «Люблю их, наверное. Хотя кто его знает…»
История домового, который давно перестал охранять дом — и незаметно стал его сердцем.
Она больше не убегает от своего страха. Она смотрит ему в глаза в полумраке бара, танцует с ним танго на грани сопротивления и сдачи, а потом впускает в свою постель. Он — не призрак и не метафора. Он плоть и дыхание, древний, как предательство, и честный, как боль. Он не обещает спасения. Он обещает только одно: быть рядом — сегодня любовником, завтра стражем, всегда — её вечным спутником. И когда утром она ставит турку на огонь, то понимает: принять страх — значит обрести самого преданного из всех любовников. Того, кто никогда не предаст — потому что он и есть предательство. Её. Навсегда.
Что делать Привратнику, когда Болотница плетет колдовские сети приворота, Леший с Полевиком горланят о забастовке, а Стрига на выданье готовится под венец? Верно лишь одно – искать себе напарника! Но что грянет, когда судьба по кривой дорожке распределения забросит в избушку на границе Миров… ведьму?
Я боевой генерал. Мой позывной Сумрак. Я умерла в госпитале, куда попала сразу после решающего сражения, когда услышала от своего адъютанта, что мы одержали победу над нежитью. Полностью выгорев в своем последнем бою, лишившись дара я ощутив в груди резкую боль закрыла глаза и погрузилась во тьму. Покой. Долгожданный покой. Восемь сотен лет непрерывных сражений на разных фронтах империи. И вот я очнулась и поняла, что лежу на твердой и холодной поверхности. Неужели я к кому-то попала в плен? - Вар-вар-вар. - Услышала я мужской голос произносивший какую-то гавкающую тарабарщину. В тот же миг я ощутила пинок в живот. Боль скрутила меня. В мозгу словно взорвалась звезда и я застонала. - Еще раз только попробуй мне отказать. - услышала уже я понятную для себя речь.
Ироничная притча о том, как сказочные шаблоны трескаются под грузом реальности: рынок принцев падает, драконы считают активы, а герои предпочитают эль в борделе романтическим подвигам. Здесь нет злодеев — только уставшие от ролей существа, которые вдруг понимают: иногда лучше играть в карты с чешуйчатым собеседником, чем ждать того, кто, возможно, уже купил бочонок эля и свернул домой. Сказка для тех, кто давно подозревал: принц не всегда — спасение, а дракон — не всегда монстр. Иногда он просто хороший партнёр по игре.
Когда девочки бывают правильными? Когда материнская любовь может стать ядом?
Жила была девочка с белыми крыльями и нимбом над головой, но однажды она сменила их на метлу и ступу. А вот как это произошло, читайте дальше...
Книга соткана из живых голосов — писем, дневников, записок с фронта и кухонных столов: от девичьих мечтаний до бабушкиных заветов. От довоенной тишины — сквозь войну, надежды, потери — до наших дней. Это хроника женской души: нежной, стойкой, несломленной.
- Че зенки вылупили? - Яра злилась. - Сидите здесь и волчатами зыркаете!
- Так они и есть волчата, Яра! - Варди растянул губы в жутком оскале. - Они волчата, Ирлай! И мои!
...Они подросли и больше не беззащитные щенки! Они отрастили клыки и когти и идут по следу убийцы, их матери и того, кто пленил их отца! А когда найдут его... лучше ему уже быть мертвым... волки не прощают...
- Так они и есть волчата, Яра! - Варди растянул губы в жутком оскале. - Они волчата, Ирлай! И мои!
...Они подросли и больше не беззащитные щенки! Они отрастили клыки и когти и идут по следу убийцы, их матери и того, кто пленил их отца! А когда найдут его... лучше ему уже быть мертвым... волки не прощают...
Я любимая и младшая дочь Имбая Страны Вечного Лета, Ирлай! Когда-то у меня было все. Я купалась в любви и заботе родных! Пред моим отцом склоняли головы многие правители! Но Черные Тучи, Пророчества и Игры Забытых Богов решили мою судьбу и судьбу моих близких! Моя семья, спасая меня, принесла себя в жертву! Меня хотели убить, но Я выжила! Я отказалась от права на престол! Теперь я одна из Стражей, что живут по своим законам, вне государств и вне времени! Отныне мой цвет серый! Я служу Забытому Богу Смерти! Мы, Стражи этого Мира, появляемся там, где Ангелов больше нет...