Даже спустя многие годы я помню ее лицо. Точнее — ее глаза. Крупные, чуть на выкате, они, не мигая, пялились в пустоту. Словно ее разум был далеко-далеко отсюда, в какой-то другой далекой-далекой вселенной. А не в шоковом отделении скоропомощной больницы, где я проходила ординатуру.