На промышленном мире, где жизнь начинается у конвейера и кончается там же, тринадцатилетний мальчик стоит на цепи. Он не помнит другой жизни. Свет не гаснет, лента не останавливается, а потолок — это край его мира.
Однажды его забирают.
Тех, кто пришёл, рабочие зовут шёпотом: большие. В железе. Их забирают тех мальчишек, кого ещё можно перековать.
Перековка — это годы. Боль, которую не отнять обезболивающим. Импланты, вшитые в живое. Молитвы, которых ты не знал. Воспоминания, которых ты не имел. И один ритуал: когда товарищ падёт в бою, ты выпьешь его кровь — и он останется в твоей голове, навсегда.
Орден, забравший Дрена, называет это братством. Дрен идёт от цепи до брони, и с каждым шагом мальчик с конвейера исчезает, а на его место приходит что-то иное.
Это не история героя. Это история сосуда — и того, что вливают в него до краёв.
