Григорий Павленко

Триста детей идут через пустыню. Шестьдесят доходят.

Мальчик, на котором пустыня не оставила следа, берёт последнее имя из списка мёртвых. Солтар. Он не помнит себя. Не чувствует боли. Идеален в бою.

В лагере Ордена Клинков «убить» значит «освободить», а «боль» — «голос Богини». Жрица обнимает детей — и записывает, кто к кому привязался.

Лина продана отцом. Аррин потерял всё, кроме гордости. Они стали его семьёй.

По ночам Солтар царапает имена мёртвых на камне у стены. С каждым испытанием список длиннее.

Три испытания. Кровь. Разум. Тьма.

При рождении Велисы погибли десять человек. Мать выжила — но её руки покрыты шрамами, и она больше не обнимает дочь.

Женщинам рода Хадиш нельзя чувствовать. Гнев сжигает врага. Страх сжигает себя. Любовь сжигает того, кого любишь. Всё, чему учат с детства, — держать. Не отпускать. Не чувствовать слишком сильно.

Единственный друг Велисы носит шрам от её руки. Он не жалуется.

А по ночам ей снится человек со шрамами. Пятнадцать лет — одно и то же лицо. Каждый сон ближе.

Когда война подступает к дому и на пороге появляются Клинки — она понимает: он настоящий. Он здесь.

Он не знает, кто она

Дом не заканчивается. Он просто меняет коридоры.

Здесь нет городов и не бывает неба — только бетон, гермодвери и лампы, которые загораются не сразу. Люди живут сменами, меняют талоны на еду и учатся не задавать лишних вопросов. Потому что лишнее в Доме умеет отвечать.

Самосбор приходит без расписания: то аварией, то слухом, то голосом за дверью. Он оставляет пустые этажи, чёрную плесень, белую слизь и вещи, которых быть не должно — окна, птиц, отражения и “возвращающихся” людей.

Этот сборник — о тех, кто оказался слишком близко. О ликвидаторе, которого отправили туда, где уже никто не ждёт. О стажёрке НИИ, которая просто мыла минзурки — пока зелёная лампочка не мигнула “не так”. О Доме, который берёт своё тихо, буднично, без объяснений.

Если кажется, что всё нормально — проверь сигнал над дверью. Красный обычно загорается слишком поздно.