Он проснулся от запаха крови.
Не от боли, не от холода, не от дождя — именно от крови. Густой, металлический запах забивал горло, цеплялся за язык и казался настолько реальным, что его вывернуло бы, если бы тело не было слишком уставшим даже для этого.
Левая половина мира горела алым.
Перед ним лежала девочка. Темные волосы, жилет Конохи, кровь на губах.
Рин.
Имя всплыло само, чужое и одновременно до ужаса родное.
Он не знал её.
Он помнил, как она смеялась.
Он никогда не держал кунай в руке.
Его пальцы все еще были сложены в форме Чидори.
