Он умер в двадцать шестом году — в мире банковских приложений, беспилотников, усталых новостей и страны, которая снова училась бояться завтрашнего дня.
А очнулся в июле сорок первого.
В чужом теле. В форме младшего лейтенанта госбезопасности. В подвале НКВД, где на столе уже лежал протокол признания, а до расстрела оставалось меньше суток.
По документам он — сотрудник органов, предавший Родину. По делу — немецкий агент, вредитель и участник заговора. По факту — человек, который помнит войну наперёд.
Он знает, какие города падут. Какие армии попадут в окружение. Какие приказы станут приговорами. Какие ошибки будут оплачены миллионами жизней. Но в сорок первом правда опаснее лжи: стоит сказать лишнее — и его пристрелят как провокатора, сумасшедшего или слишком ценного свидетеля.
