Это была не игра. Это была трилогия, выжженная в памяти болью растянутых связок и горьким привкусом пота на губах. Три акта одной великой саги о падении и возрождении, развернувшейся на потёртом деревянном полу зала «Колобаха», под резкими лампами, видевшими всё.