Говорят, мертвые не помнят себя. Врут. Они помнят боль от ран, ярость последней атаки и холод земли под лопатками. И я видел его изуродованные глаза. Там плескалась такая глухая, первобытная ненависть ко всему живому, что я лишь огромным усилием воли сдержался, чтобы не заорать.