Москва должна была превратиться в «точное государство» с многочисленной бюрократией и офицерством, или сойти с арены истории, подобно Золотой Орде. И чем больше такая перспектива осознавалась наверху, чем чаще говорили своим «куда прёшь», а чужим «добро пожаловать», тем менее равными становились места за столом русских зимовщиков, тем больше отдалялось солнце от планет. Тем менее готовы были русские правители вспоминать про выживание «русских людей» – тем более их стала занимать мысль о выживании «русского государства».