«Гори вполнакала, дурень, — целее будешь».
Тарх вымахал с гору, кулак — с чужую башку, а толку чуть: огонь, которым родичи плавят броню и жгут врага дотла, в нём едва тлеет. Тусклый. Таких в большое дело не берут — сиди у костра, грей бок да не отсвечивай.
Только Тарх не из тех, кто сидит. Напросился. Пролез. И вот он в первом набеге — вторым рядом, с тупым обломком вместо клинка и корешем-пройдохой под боком, что уже поставил на него последнюю рубаху.
А дальше всё пошло не как в песнях. Вот только петь почему-то стали про него.
Здоровенный, честный, и везёт ему как никому. Удаль, кореша, драки до синих искр да брага у костра — и живое сердце под всей этой бронёй.
Будет жарко.
