Я прошёл первый этаж. Выжил там, где выживать не полагалось, — и, дурак, решил, что дальше будет проще.
Дальше меня сбросили на арену.
Тут не бегают по лесу и не крадутся по чужим крышам. Тут стоишь в центре чаши, и на тебя идут — вал за валом, каждый злее прошлого, и остановиться нельзя. Для меня «остановиться» всегда значило одно и то же: сдохнуть. У меня тело без предела. Красивая штука — ровно до той секунды, когда доходит, что предел не в теле. Предел в том, что ты один. А один против моря — это просто вопрос времени.
Рядом рыжая. Демоница, к которой меня привязали контрактом, — и на рогах у неё чужое клеймо, метка того, кого за тысячу лет никто не рискнул разозлить. Я злю его каждый раз, когда её прикрываю. И с каждым разом он всё ближе.
Курьер привык считать: сколько успею, на сколько хватит. Впервые в жизни счёт не сходится. Силы — залейся. А людей, на которых можно опереться, — ноль. Всю жизнь я ходил один. Похоже, придётся отвыкать. Если, конечно, тот, наверху, даст...
