В кофейне на углу пахнет жжёным молоком, занавеска не стирана с зимы, а столик у окна шатается — салфетку подложи, не поможет. Люди заходят, пьют, уходят. Хозяйка кивает им, глядя в окно. Работа такая.
Но на верхней полке восемь лет стоит фарфоровая чашка со сколом на ободке. Её никто не берёт. Хозяйка и сама не берёт — рука в последний момент уводит в сторону, и она даже не замечает, когда так начала делать.
Эта чашка помнит женщину в мокром шарфе, которая приходила вечерами, обжигалась и говорила: «Да ладно вам. Я уже привыкла». А в феврале перестала приходить. Ни имени, ни телефона. Только шарф и руки.
А теперь чашку забрал мужик в кепке. Просто так, на сдачу.
Пять минут. Восемь лет. Хозяйка думала, что успеет ещё.
