Зайдя в комнату, я на секунду замерла на пороге. Единственным источником света была лампа для чтения - её луч выхватывал из темноты часть лица Хирото. Всё остальное тонуло в мягкой, густой тени, и от этого комната казалась чужой, будто я зашла не к себе в комнату, а в чью то чужую, незнакомую жизнь.
Хирото лежал на полу, раскинув руки, словно пытался обнять весь мир. Он даже не шелохнулся, когда я вошла, не повернул головы, не моргнул - будто превратился в часть интерьера, в ещё один предмет мебели. Недавно он приобрёл привычку лежать на моём ковре и размышлять о самых больших проблемах мира. Иногда он делал это вслух. А иногда лежал молча, уставившись в потолок, и в этой тишине было столько мыслей, что казалось, воздух вокруг него густеет от них.
