Менгеле знают во всём мире. Но что мы знаем о японском 731-м отряде? Почему о преступлениях японской армии на оккупированных территориях говорят значительно меньше, хотя существуют документы, свидетельства и судебные процессы?
Попробуем разобраться в цифрах, фактах и послевоенной истории. Не для соревнования в ужасах, а чтобы задать неприятный вопрос: почему одни преступления становятся частью мировой памяти, а другие десятилетиями остаются в её тени?
И главный вопрос — кто страшнее: отдельный врач-преступник или государственная система?
