Нагиня помнит первый свет как боль: молнию над болотом, белый шрам на черной чешуе и урок старой Тирры — яд существует не для доказательства храбрости, а как последняя граница. Круглый Тростник был ее домом, а дрожь воды и земли заменяла слова, пока человеческая жадность не добралась до прежде безопасных корней.
Теперь Нагине предстоит выживать в мире ловушек, клеток и чужих голосов. Люди видят в ней редкость, угрозу или дорогой товар, не подозревая, что за сердитым шипением скрываются память, разум и собственные суждения. Она учится читать намерения по шагам, находить укрытия там, где другие замечают лишь камни, и никогда не путать доброту с безопасностью.
Но однажды Нагиня понимает: не каждый человек стучит по стеклу и не каждая протянутая рука пытается схватить. Теперь ей предстоит сделать выбор опаснее любого капкана — считать врагами всех или рискнуть поверить тому, кто умеет остановиться на расстоянии.
