Вчера я торговался с подрядчиками в Москве. Сегодня графский сынок вытирает об меня ботинки, а сто восемьдесят будущих аристократов снимают это на телефоны.
Мне досталось тело семнадцатилетнего Зорина. Разорённый род, покалеченный брат и кличка, которую здесь произносят вместо имени. В этой академии слабого сначала унижают, потом вызывают в круг. Чтобы всё было законно.
Только после первого удара мой правый глаз начал видеть то, чего видеть не должен.
У каждой чужой техники есть узор. У каждого непобедимого наследника есть мгновение, когда он уверен, что я уже проиграл.
Мне хватит этого мгновения.
Я собираюсь вернуть своей семье право поднимать голову. Но чем чаще вспыхивает мой глаз, тем внимательнее на меня смотрят люди, перед которыми даже графские сынки держат руки по швам.
И кое-кто явно ждал, когда Зорины снова откроют глаза.
