Двадцать лет я выезжал на трупы, а умер сам, под рухнувшим перекрытием. Очнулся в Петербурге 1884 года, где правят одарённые роды, в теле девятнадцатилетнего сына казнённого изменника. Дара у меня нет, денег тоже, а родня, чтобы не позорить фамилию, пристроила меня писарем в Сыскную полицию.
Здесь считают, что магия не оставляет следов. Если маг убил мага, дело закрывают как несчастный случай или решают дуэлью, а полиция ловит карманников на Лиговке.
Теперь в запертом изнутри кабинете нашли сгоревшего наследника великого князя Ордынцева, и всех устраивает версия о срыве дара. Не согласен только я, потому что вижу то, чего не видит никто: каждое заклинание оставляет след, а в этой комнате колдовал кто-то чужой.
Осталось доказать это князю, который хочет похоронить сына без скандала, и Совету родов, для которого я никто. И не дать убийце закрыть дело раньше меня.
