Марк попал в Азерот без имени, без прошлого и без записи в городских книгах. В Штормвинде это не свобода — это смертный приговор: того, кого нет в реестре, нельзя защитить, нельзя похоронить и очень удобно вычеркнуть.
Он единственный, кого нельзя стереть. И единственный, кто умеет читать чужие подписи.
Чтобы выжить, ему придётся сделать то, чего не делал никто за сто восемьдесят семь лет: свести счёт города, который считает людей, — и не позволить счёту сойтись так, как нужно заказчику.
