На окраине, в полутемной квартире рабочего Маниловского — авторитетного слесаря, колебавшегося между левыми эсерами и боротьбистами — Алексеева ждал сюрприз. Комната была набита людьми, пахла сыростью и кипятком. У нетопленой печурки, закинув ногу на ногу, сидел человек в поношенном студенческом френче и чистых, не по-жмерински начищенных сапогах.