С тех пор как я впервые посмотрела культовый фильм «Ворон», его мрачная атмосфера и трагическая судьба исполнителя главной роли перестали быть для меня просто частью истории кино. Они превратились в наваждение. Эта мистическая повесть — попытка разделить груз с читателем. Когда наваждение заперто внутри одного человека, оно давит. Когда оно становится книгой, оно начинает резонировать с душами тысяч других людей, которые испытывали то же самое.