Освещение улиц было вопросом личной инициативы домовладельцев — если хозяин не желал ставить фонарь, улица погружалась во мрак. И в этой тьме, как в тумане, бродили водовозы с огромными бочками. Помню, как взрослые спорили: одни принципиально не пили колодезной воды, доверяя только проточной, Бугской, привезенной в деревянных ведрах. А по вечерам, когда город затихал, только перестук копыт о редкую брусчатку Александровской улицы нарушал покой этой странной, почти деревенской жизни, которую мы тогда считали единственно возможной».