Внутри царил полумрак, густо затянутый махорочным дымом. Стены заведения помнили еще австрийские кофейные обои, поверх которых легли десятилетия советской масляной краски цвета морской волны. Воздух здесь имел собственную плотность и состав: смесь кильки в томате, едкого запаха денатурата, дешевого одеколона и горького табачного перегара. На высоких столиках без скатертей стояли липкие граненые стаканы. Никто не спрашивал лишних документов, никто не возмущался грубоватым окрикам буфетчицы — здесь все были равны перед лицом утренней жажды.