Хозяин дома, гордо выпрямившись у полированного аппарата, выполнял роль жреца неведомого культа. Он бережно, словно хрупчайший фарфор, извлекал из конверта тяжелую черную пластинку, протирал ее бархатной тряпочкой, заводил тугую пружину с помощью тяжелой металлической ручки, которая издавала характерный сухой треск храповика, и, затаив дыхание, аккуратно опускал тяжелую мембрану с корундовой иглой на вращающийся диск.