Тем временем Шмуэль бен Ицхок чувствовал себя самым богатым человеком на всем пространстве от Проскурова до самого Черного моря. Забыв о прошлых погромах, прыжках в каменецкий каньон и неудобных ночевках в навозных телегах Летичева, он теперь ходил по дому на цыпочках, боясь нарушить сон будущих наследников их общей империи. Его поношенный сюртук давно уступил место роскошному английскому сукну с атласными лацканами, однако в кармане, как и раньше, лежал он — главный инструмент их общего счастья. Шмуэль заглядывал в детскую не просто как тронутый отец, а как стратег, инспектирующий новые стратегические территории.