Плотный сургучный пакет лег на полированную столешницу из красного дерева с глухим, солидным звуком, мгновенно заставив умолкнуть даже восторженно щебетавших у окна Монечку и Сарочку. Запах дорогой восковой печати, имперской бумаги и петербургской канцелярской пыли смешался в воздухе чайной с ароматом свежей выпечки, придавая моменту особую, почти осязаемую торжественность.