Героев здесь нет, только наёмники. Отряд Анрио Дармунда не элита пехотных войск. Его рота состоит из настоящих псов войны, закалённых и вероломных. Обстоятельства сделали Карла из Терньи частью этого воинства и вот теперь он вынужден выживать в боях к которым был не готов. Его не избирали героем, он ведь просто парень и не вкладывали в его руки великие таланты и могущественное оружие, но разве это помешает ему сражаться и добиваться своего в этом проклятом мире?
Цикл «Летопись пьяного сброда.»
Карл не герой и не спаситель мира. Он солдат в отряде простых наёмников. Война и нужда затолкала его роту в осаждённый Марген. В городе их встречают склоки, голод и отблески грядущего бунта. От молодого пехотинца мало что зависит, но обстоятельства толкают его поближе к гнезду аристократичных змей. Теперь, чтобы заработать ему предстоит сделать очень многое и главное - выжить.
В этой истории нет героев, только наёмники. Жестокость, алчность и коварство здесь в порядке вещей. Эти земли не терпят слабости и не дают вторых шансов. Если Вы ищите серьёзное приключение с живыми героями, миром не выстроенным вокруг личности одного человека и с налётом грубого средневековья - Вам эта книга вполне может подойти.
Осада Маргена продолжается. Пока гарнизон стоически сражается с имперскими силами дворянство честно блюдёт только свои личные интересы. Очередной заговор нарождается прямо в поместье клана Гильмонидов, в тот самый момент, когда молодая госпожа Иветта понимает - её отравили. Все планы рухнули в одночасье и последнее, что девушка планирует совершить это месть, жестокая и вязкая. Она умирает и раздаёт приказы, в надежде, что расторопные стражники и наёмники успеют найти виновника её гибели до того как девица испустит дух.
Город Марген умирает . Осада затянулась, а его защитники готовы в любой момент перерезать друг другу глотки. На улицах теперь небезопасно. Отряду наёмников не повезло оказаться в центре всех этих событий. Они хотят только выжить и заработать, но кому какое дело до их интересов? Вот и сейчас заурядный поход в бордель обернулся прологом к поножовщине.