Цикл «Страшные истории»

Ты веришь, что прочитанное может убить?

Аня не верила. До сегодняшнего вечера.

Обычная суббота, обычная квартира, обычный сайт со страшилками. Она выбрала рассказ про зеркала и отражения — просто чтобы пощекотать нервы перед сном.

Она села в такси поздно ночью. Красивая. Слишком откровенная. Слишком спокойная.

— Ты веришь, что всё вокруг — реально? — спросила она.

Игорь не верил. Ни в мистику, ни в судьбу. Пока её голос не начал переписывать его прошлое. Пока в зеркалах не появилось что-то чужое. Пока паника не сковала тело, а реальность не лопнула, как гнилая плёнка.

Однажды ночью успешная женщина, мать троих детей, находит в интернете короткий рассказ. Она читает его урывками между делами, не придавая значения — просто очередная страшилка. Но на следующий день кофе пахнет сыростью, отражение в зеркале моргает на секунду позже, а в коридоре слышны шаги, когда дома никого нет. Рассказ не отпускает. Он проникает под кожу, в воспоминания, в реальность. С каждой прочитанной страницей Алина теряет себя — пальцы немеют, личность плавится, вещи меняют положение. Кто-то невидимый следит за ней из темноты коридора. Кто-то уже стоит за дверью спальни. И этот кто-то — не просто персонаж хоррора. Это она сама. Или ты. Ведь ты тоже читаешь это прямо сейчас.

Он создал идеального героя. Жестокого. Сильного. Смертоносного. Двести семнадцать убийств — и ни одного промаха.

Писатель Виктор привык управлять судьбой Громова на страницах своих книг. Но когда вымышленный персонаж приходит к нему в спальню посреди ночи, реальность даёт трещину. Громов больше не хочет быть плодом воображения — он хочет плоть, кровь и место под солнцем. Он хочет жизнь своего создателя.

С каждым днём Виктор чувствует, как внутри него просыпается кто-то чужой. Как меняется тело. Как отражение в зеркале перестаёт подчиняться. Как любимая жена смотрит на него чужими глазами и шепчет: «Я люблю вас обоих».

Громов входит в мир медленно, по кускам забирая тех, кого Виктор любит: мать, брата, друзей. А Виктор уходит внутрь — в темноту, откуда уже не выбраться.

Можно ли победить того, кого сам придумал? Или создатель всегда обречён стать жертвой своего творения?