Цикл «Восстание душ»

Ему тридцать три. У него ни кола ни двора, ни образования, ни работы. Он умён, но безнадёжно ленив. Он меняет женщин как перчатки, драки в барах заменяют ему спортзал, а наркотики — единственный способ заглушить вечную пустоту внутри.

Егор Дорогин давно потерял себя. Смерть матери, неудачные попытки суицида, притоны, кровь, бесконечная череда случайных связей — всё это стало его жизнью. Единственное, что ещё держит его на этом свете — старая Бэха, ржавая лодка на реке Тубе да отцовское ружьё, пылящееся в шкафу.

В одно серое утро он выходит в тайгу за посёлком Тубинск, чтобы в очередной раз убежать от реальности. А просыпается... в 1026 году.

Тысяча лет назад. Время великих переселений, жестоких войн и древних верований. Время, когда эти земли населяли предки современных народов Сибири.

Здесь нет бетонных стен и пластиковых окон. Здесь только тайга, дикие племена и человек, которому нечего терять.

Но иногда именно тем, кому нечего терять, суждено изменить ход истории.

Арман Гаспарян родился в нищете армянского Гюмри и поклялся, что запах варёной картошки больше никогда не будет единственным ароматом его жизни. Он превратил триста долларов в кармане в миллиардную империю, а любовь близких — в графу расходов. Всю жизнь его вели внутренние голоса: «Этого мало», «Ещё», «Ты теряешь их», «Уже поздно». Он слушал их до самого конца, пока не остался один в пустом особняке с видом на Арарат.

Но смерть не стала тишиной. По ту сторону его встретило зеркало, в котором отражалось не лицо, а прожитая жизнь. История человека, у которого было всё, кроме умения этим делиться.

---

Он открыл глаза на окраине Рима. В шортах и футболке, без документов, без оружия. Мир вокруг него — не тот, что секунду назад: примитивные хижины, запах костров, чужая речь. Его замечают, хватают и продают в гладиаторы.

Так начинается новая жизнь Дмитрия Волкова — бывшего бойца спецподразделений, который знает пять языков, умеет убивать десятком способов и не понимает, как здесь выжить. Латынь даёт ему голос, но не свободу. Итальянский звучит почти знакомо, но не спасает от цепей. А русский, английский и китайский здесь не нужны никому.

Теперь его поле боя — арена. Его противники — такие же рабы. Толпа хочет зрелищ. А внутри самого Дмитрия идёт война, которую ему никогда не выиграть привычным способом: ударом, захватом, броском.

Потому что настоящая битва — не с мечом в руке. Она — в умении остановить кулак, когда весь мир жаждет крови.