Цикл «Истории из черного ящика»

Ночь пришла. Селяне несут младенцев к алтарю, прощаясь с ними и молясь, чтобы Добрый Бог забрал их в свои объятия. Но это не та ночь, когда молитвы имеют смысл.

Сегодня они не смотрят в лес. Не поднимают головы. И правильно.

Так было велено. Так сказал Он.

Ночь пришла, чтобы собрать кровавую жатву. С ней пришел Он. И никто не посмеет перечить Ему в Ночь Абреста.

Ночь пришла. Селяне несут младенцев к алтарю, прощаясь с ними и молясь, чтобы Добрый Бог забрал их в свои объятия. Но это не та ночь, когда молитвы имеют смысл.

Сегодня они не смотрят в лес. Не поднимают головы. И правильно.

Так было велено. Так сказал Он.

Ночь пришла, чтобы собрать кровавую жатву. С ней пришел Он. И никто не посмеет перечить Ему в Ночь Абреста.

Он хотел повелевать демоном. Заставить древнее зло служить себе и исполнять желания.

И демон услышал его призыв.

Каждый получил то, чего желал, но совсем не так, как планировал.

Но демон ещё не закончил. Ведь у желаний есть цена, и порой она слишком высока.

Он хотел повелевать демоном. Заставить древнее зло служить себе и исполнять желания.

И демон услышал его призыв.

Каждый получил то, чего желал, но совсем не так, как планировал.

Но демон ещё не закончил. Ведь у желаний есть цена, и порой она слишком высока.

В глубине тропического леса живёт бог, которого нельзя убить.

Так говорили старейшины.

Когда молодой охотник возвращается из леса с кровью на руках, деревня погружается в страх. Костры горят, освещая священную тушу. Шаман шепчет молитвы, а люди боятся смотреть в сторону предателя своего божества.

Ночью в лесу звучат барабаны.

Кто-то должен заплатить за пролитую кровь, и жертва уже выбрана.

Царь зверей давно не определяется когтями. Ни сила, ни клыки не спасут от железных прутьев и смеющейся толпы.

Шерхан знает это не понаслышке. Он давно живёт в клетке, вспоминая дом, пока люди жгут ему шерсть и смеются над его болью.

Вырваться? Вряд ли. Спастись? Не выйдет.

Остаётся лишь вспоминать шелест леса и надеяться, что смерть не придёт за ним сегодня.

Но цирк — не место для настоящих чудес.