Цикл «Поморская быль»

не завершен

Истории, у которых нет общего сюжета, — только общая вода.

Соль на ламинате: в девятиэтажке с ипотекой под фундаментом ждёт вода, и договор с ней до сих пор держит соль. Не называй меня: в наследной избе сто лет ждёт тот, кто держал книгу, — и его можно освободить, назвав имя. Двенадцать пуговиц: на острове, куда не ходят корабли, вода возвращает то, что забрала, — но только тому, кто соберёт двенадцать пуговиц и не забудет, кого звал. Выкат: мальчик смотрит в пустой угол, у врача всё в переделах нормы, и только мама считает вечера до семи.

Здесь тьма не жжёт и не режет. Она работает приметой и памятью: вода помнит всё, что в неё сказали, — и не отпускает тех, кто сам не отпустил.

Каждый рассказ самостоятелен: читать можно в любом порядке и с любого. Новые будут добавляться — вода одна на всех.

Размер: 13 335 зн., 0,33 а.л.
Доступ: Бесплатно
весь текст

Она думала, что сходит с ума. Но когда трёхлетняя дочь начала бормотать по ночам про матицу, которую никто не видел, Алиса поняла: это не болезнь. Это зов крови.

Ноябрь в Архангельске — не время года, а диагноз. Серое небо придавило панельные дома, из-под пола сочится сладковатая прель, а Соня горит в лихорадке третьи сутки и зовёт не маму — кого-то другого.

Чтобы спасти дочь, Алисе придётся ночью пойти на старое кладбище — к предку, который носит её лицо. И вспомнить то, что её кровь знала всегда: соль на ламинате — это не к деньгам. Это договор с водой, которая ждёт под фундаментом девятиэтажки.

«Поморская быль. Соль на ламинате» — северная мистика, где родовая память сильнее ипотеки.

Размер: 26 038 зн., 0,65 а.л.
Доступ: Бесплатно
весь текст

Она приехала в деревню на три дня — продать дом и вернуться. Но машина заглохла в тумане, а дорога назад исчезла: вместо деревни за спиной плескалась чёрная вода.

В доме её ждал Яр. Он не может выйти за порог. Не может коснуться её, не забрав тепло: одно прикосновение — и она забывает лицо матери. Одно названное имя — и он привяжется к ней навсегда.

Вода связала его сто лет назад. Чтобы освободить Яра, Вера должна произнести его настоящее имя. Но имя — это цепь: оно отпустит его, а пустота внутри него никуда не денется. Она просто спит. И ждёт.

Тёмное романтическое фэнтези о запретном касании, цене памяти и мужчине, который держал дверь сто лет.

Размер: 12 981 зн., 0,32 а.л.
Доступ: Бесплатно
весь текст

Остров, куда не ходят корабли. Маяк, где нельзя открывать комнату в конце коридора. Смотритель Егор знал оба правила и не нарушал их, пока на пороге не появилась тёплая костяная пуговица.

Пуговицу кто-то потерял сто лет назад. Вместе с именем. Пётр, мальчик в матросском воротнике, стал дверью, за которой держат имя рода, - и водой, которая не отпускает. Чтобы вернуть ему имя, Егору нужно собрать двенадцать пуговиц: там, где их держали. Дом помнит.

Но у имени есть цена. Дед Егора знал её всю жизнь и молчал. На подоконнике его дома до сих пор стоит надпись: «Я его толкнул. 1913».

Северная мистика о памяти, вине и имени, которое значит не звук - а ожидание.

Размер: 12 363 зн., 0,31 а.л.
Доступ: Бесплатно
весь текст

Три недели каждый вечер у Гриши тридцать семь и шесть. Утром - норма, и он бежит в школу, как ни в чём не бывало. Врачи разводят руками: «Всё в пределах нормы». А мальчик шепчет в стену и однажды отвечает матери: «Это не ты».

Отчаявшаяся Ольга везёт сына за три часа от города, к женщине, о которой знает только то, что она «врать не станет». Прасковья Фоминична не заговаривает и не колдует. Она парит ребёнка травами и катает по его животу обычное яйцо из «Пятёрочки». А потом разбивает его в стакан с водой - и то, что Ольга увидит в стакане, заставит её вспомнить то, о чём она молчала восемь лет.

Четыре страницы, лежащие в ящике стола. Письмо, которое так и не было прочитано на могиле. Недосказанное не лежит мёртвым грузом - оно живёт в доме. И донашивается тем, кто меньше всех виноват.

Поморская быль о цене недосказанных слов и о том, что лечится не только у врача.

3 915 1 58
Наверх Вниз