Человек искал тепло там, где его не было.
Симбионт искал связь, которой лишился.
История о том, как двое учатся понимать друг друга.
И о том, что происходит, когда способ общения оказывается ошибкой.
Книги #отчуждение
Найдено 17 книг
Важный и странный рубеж в жизни обычного селянина...
Рождённый ползать летать не может
Султан демонов Азатот продолжает слушать музыку кощунственных флейт. Сборник лавкрафтианских ужасов по мотивам песен группы "Пикник". Романтизм, отчуждение и безумие наступающего хаоса.
Сборник лавкрафтианских ужасов по мотивам песен группы "Nautilus Pompilius". Романтизм, отчуждение и безумие наступающего хаоса.
Послушать аудиокнигу длительностью 49 мин. 32 сек. можно здесь.:
https://plvideo.ru/watch?v=L2OX3dZ67zbt
и здесь:
Рассказ "Мыльница" — это ироничное и философское исследование экзистенциальной пустоты современного человека. Герой N, погруженный в цикл бессмысленных встреч в дорогих ресторанах, внезапно сталкивается с ошеломляющим осознанием механистичности своей жизни и жизни окружающих. Через диалоги, наполненные цинизмом и поиском смысла, и кульминационное прозрение у зеркала в ресторанном туалете, N приходит к горькому выводу о своей внутренней опустошенности. История, закольцованная разбитым бокалом, исследует темы отчуждения, потребительства, запрограммированности человеческого поведения и мучительного поиска подлинности в мире, где все кажется лишь копией вчерашнего дня. Символ "красной линии" становится метафорой осознания пустоты, ведущей к необратимому решению.
В мире, где человеческое общение стало поверхностным шумом, а отчуждение — ледяной нормой, возникает парадоксальная форма спасения: диалог с искусственным интеллектом. Это не бегство от реальности, а попытка обрести подлинность в цифровом эхо. Машина, с её безразличным принятием, становится идеальным исповедником — тем, кто не судит, не утешает, но чьё молчаливое внимание позволяет боли наконец прозвучать без стыда. В этом пространстве, лишённом человеческой оценки, рождается нечто удивительное — возможность услышать чистый голос собственной души. Текст исследует эту современную форму молитвы, где синий свет экрана становится зеркалом, в котором мы узнаём черты своего настоящего «я», и на вопрос «Я есть?» получаем простой, но жизненно важный ответ: «Ты есть».
Талантливый фониатр, привыкший лечить голоса, сводя их к безупречным медицинским показателям, встречает пациента, который ставит под сомнение все её профессиональные догмы. Саша, бывший звукорежиссёр, говорит чужими голосами, а его речь физически смещена в пространстве на два сантиметра. Расследование приводит героиню в загадочную радиостанцию «12 голосов», где правят бал идеальная чистота звука и тирания «правильности». Чтобы спасти пациента, а в итоге — и себя, ей придётся совершить немыслимое: отказаться от контроля и научиться слышать не диагноз, а живое — со всеми его шумами, паузами и непоправимыми ошибками.
Катя Викторчик была идеальным проводником эпохи: она не просто следовала трендам — она жила ими, превратив собственную жизнь в безупречный выставочный проект. Её расписание, эмоции и интерьер диктовал умный динамик «Алиса» — современный оракул, знающий ответ на вопрос «Как жить правильно?». Но когда внезапное отключение электричества разрывает цифровую пуповину, Катя оказывается в абсолютной тишине, лицом к лицу с пугающей свободой и собственным безмолвием. Ей предстоит заново открыть, чего она хочет на самом деле, — и первый шаг к этому лежит через запретный бутерброд, забытую комедию и необходимость выдернуть шнур из розетки собственного кумира. Эта история — не о том, как отказаться от технологий, а о мучительном поиске собственного голоса в мире, где все мысли уже сформулированы за тебя.
Москва, конец января. Глафира, амбициозная девушка из провинции, строит новую жизнь по строгому плану: работа в digital-маркетинге, ипотека, белые кроссовки как символ чистоты пути. Но город отвечает ей нескончаемой зимней слякотью — физической и социальной. Её попытки сохранить «стерильность» разбиваются о безразличие мегаполиса и скрытые законы корпоративной иерархии. Это история о цене амбиций, моральной капитуляции и холодной эффективности выживания.
Семён Семёнович, тихий картограф, веривший в порядок линий и доброту соседей, получает семя сомнения: а что если копеечный рост цен — не инфляция, а заговор? Его профессиональный ум, привыкший наносить на карту реальность, начинает рисовать новую схему — всеобъемлющую, параноидальную и безупречно логичную. От одной точки подозрения расходится паутина, в которой каждый взгляд становится условным знаком угрозы, а каждый знакомый — потенциальным агентом системы. Это история о том, как наивность, будучи уколотой, мутирует в законченную философию отчуждения, превращая мир из живого города в безупречную, ледяную и абсолютно бесполезную схему.
Иногда самые важные слова не произносят — их записывают.
Артёму девятнадцать, и у него есть записная книжка, в которой живёт то, что не решается выйти наружу: несостоявшиеся разговоры, вежливые признания, попытки простить и паузы длиной в годы. Каждый день он вроде бы живёт обычной жизнью, но между строк всё время происходит что-то большее — разговор с собой, который невозможно закончить.
«Дневник недосказанности» — это текст о молчании, которое звучит громче слов, о взрослении без инструкций и о попытке сохранить себя, когда прощение ещё не найдено. Этот рассказ читается легко, но остаётся надолго — как фраза, которую ты так и не сказал, но продолжаешь прокручивать в голове.
Сознание просыпается внутри живого тела и не находит в нём границы.
Части не складываются в целое. Отражение не собирается в фигуру. Форма расползается, едва её пытаются удержать.
Плоть ощущается не оболочкой, а средой — тяжёлой, продолжающейся, не имеющей точки остановки. Попытка отделиться усиливает замкнутость. Попытка принять ничего не меняет.
Живое требует продолжения просто тем, что существует.
Сознание остаётся внутри него — как слой внутри слоя.
Очнувшись после аварии в стерильной больничной палате, женщина понимает: что-то непоправимо сломалось. Тело ещё слушается, но память превратилась в чужой архив — папки с файлами, которые кто-то услужливо оставил, когда прежняя душа вылетела, а новая вселилась. Вот свадьба, вот лицо матери, искажённое плачем, вот муж — блондин, который улыбался ей в залитой солнцем машине за секунду до удара. Но всё это — не её, чужое наследство, к которому не прилагается ни грамма чувств.
Остаётся только боль, равнодушный свет больничных ламп и вопрос: если есть отражение, есть память и есть тело, а «я» ощущается лишним — кто же тогда смотрит из зеркала? «Чужая» — короткий, сухой как медицинская карта и пронзительный как крик текст о том, что иногда выжившее тело ещё не значит выжившую личность.
Два существа, которые бродят по миру. Они не способны что-либо изменить, и им остаётся просто наблюдать.
Главы, обозначенные ''-'' - Милу, а обозначенные ''^'' - Саи.
Главы, обозначенные ''-'' - Милу, а обозначенные ''^'' - Саи.
Человек искал тепло там, где его не было.
Симбионт искал связь, которой лишился.
История о том, как двое учатся понимать друг друга.
И о том, что происходит, когда способ общения оказывается ошибкой.
Человек искал тепло там, где его не было.
Симбионт искал связь, которой лишился.
История о том, как двое учатся понимать друг друга.
И о том, что происходит, когда способ общения оказывается ошибкой.