Книги #терапия

Столкнувшись со страхом рождения детей, семейная пара скатывается в череду конфликтов и обращается за помощью к семейному психологу. Мы видим жизнь клиентов и самого психолога без прикрас. Нина хочет вернуть любовь, которая давно умерла. Валера хочет оставаться на волне успеха, но любые трудности его сбивают с толку. Костя хочет закрыться в своей «раковине» от всех тревог и ненависти к людям. А Инна мечтает пробить дыру в «панцире» своего мужа. Смогут ли герои найти то, что хотят?

Роман с терапевтическим эффектом

Рассказчик “Я” замечает, что теряет полный контроль над телом и слышит голоса, которые предлагают тишину взамен на маленькие уступки. Терапевтические “якоря” держат его на поверхности, но сделки становятся длиннее, а шаги ночами — дальше. По следу из записей он возвращается к дому детства, где зеркала начинают отставать, а прошлое подсовывает адреса. Финал оставляет выбор между интеграцией и поглощением, где “я” может оказаться во множественном числе.

Кирилл Сергеевич, семейный психолог и убеждённый мизантроп, ненавидит Новый год всей душой: мандарины, майонез, гирлянды и вынужденное веселье — его личный ад. В новогоднюю полночь он, из чистого скепсиса, съедает странное «Пророческое пряное печенье», подаренное эксцентричным клиентом. И случайно разламывает мандариновую корку.

В голове щёлкнуло — и кухня ожила. Морковка ностальгирует по грядке, сельдь под шубой плетёт заговоры, шампанское паникует перед «ПШЫЫЬ!». Кирилл, сначала уверенный, что сошёл с ума, вскоре включает профессиональный режим: проводит терапию для скоропортящихся продуктов, мирит масла и спасает шампанское от экзистенциального ужаса.

Абсурдная новогодняя ночь превращает закоренелого скептика в терапевта всей кухни. Но когда привозят пиццу «Четыре сыра», сыры начинают спор о главенстве… Сессия продолжается.

Юмористическая фантастика о том, как даже холодильник нуждается в психотерапии, а настоящее чудо прячется в самом обыденном.

История не про падение и взлёт. Она про тихий распад и молчаливую сборку. Ася поступает в университет, зажатая в тиски долга и чужих ожиданий. Встреча с хаотичной Юлей и методical Динисом не меняет её жизнь — они становятся частью её внутреннего пейзажа, как звук дождя за окном. Но когда внутренний кризис превращает её в «Асю-дезертира» — молчаливый призрак, отрицающий саму возможность чувств, — этим пейзажем становится пустота. Её спасение окажется не в громких словах, а в якорях: в тепле кружки, в рисунке на чужой куртке, в тёплой картошке по соглашению, в логике «ремонтопригодности» души. Это история о том, как учатся заново дышать, строя мосты не из страсти, а из тишины, другого дыхания рядом и простых, непреложных фактов бытия.