В гостях у книги "Играя с Судьбой" (Герда)
Автор: Петр ИнгвинГде я? Это космос? Опера? Альтернативная реальность?
Все вместе. В то же время — ни то, ни другое, ни третье.
Здравствуйте. Вы…
«Играя с Судьбой» https://author.today/work/8235 И, собственно, я первый открывающий том многотомного романа.
Приятно познакомиться. Что находится в этом красивом доме, который иногда проезжаю (у меня есть подозрение, что вы знаете или можете знать)?
О, да это дом Шорина. Самый красивый дом на трассе М7. Там сейчас находится межпоселенческий Дом народного творчества и ремесел.
Спасибо. Десятки раз проезжал мимо и каждый раз проезжал мимо. С определением «Самый красивый дом на трассе М7» соглашусь и добавлю в список еще несколько «эмок». Есть более вычурные или напыщенные здания, а этот дом просто красив. Около него должен быть очень аварийный участок: когда проезжаем мимо, все глаза из машины смотрят не на дорогу, а на дом.
Как дорогой читатель понимает, сегодня мы поговорим о красоте и знаниях. Насчет красоты… Достаточно глянуть на аватарку создателя здесь или на СИ (на Самиздате получилось намного игривее).
Я вас похвалил, теперь вы себя похвалите.
*Заливисто смеется* Я – отличная книга, со мной можно очень хорошо провести время. Вы можете присесть на диван, взять меня в руки и я перенесу вас в другой, но все же узнаваемый мир. В котором неидеальные герои решают важные вопросы, узнают новое, сталкиваются с проблемами, делают выбор… Я не обещаю вам безразмерную корзинку лута, но время, которое мы проведем вместе, не будет потрачено зря.
https://www.youtube.com/watch?v=BTdgyaN5E2c кстати, вот этот клип - он словно бы обо мне.
Допустим, читатель покорен и бежит читать-скачивать, но выиграть отдельный бой не значит победить в войне. Что заставит тех, кто с вами познакомится, рекомендовать вас другим?
Я стану добрым другом. Надолго.
Каким вы видите своего читателя?
Любознательный, любопытный, не растерявший интереса к себе, людям и миру.
Ваша аннотация:
«Это не история мальчика, желающего узнать свое прошлое, не история торговца, чувствующего себя как рыба в воде в мире, полном интриг, и не история женщины, которая всеми силами стремится попасть домой, чтобы оказаться рядом с семьей. Это совсем другая история... Просто скрытые пружины пришли в движение, маятник качнулся и великий змей Уроборос готовится укусить себя за хвост.
Если и дальше в том же духе… В общем, беру в библиотеку только за аннотацию, мне такой подход нравится, тем более что я тоже любознательный, любопытный и не растерявший интереса к себе, людям и миру. Другое дело, что в себе, людях и мире я всегда ищу что-то светлое, чтобы развить и преумножить. Найду ли это у вас?
Я очень надеюсь, что найдете. Мне, бывало такое, приписывали и совершенно иной смысл, нежели тот, который я в себе содержу. Но, я осмелюсь предположить, что в нашей с вами беседе этого не случится, и я откроюсь вашему взгляду такой, какая есть.
Придумайте вопрос, который еще больше раскроет вас перед читателями, и, если требуется, ответьте на него.
Верю ли я в Судьбу? В то, что фатум сильнее человека?
Вы знаете, я верю в то, что мы Судьбу строим сами. Тем, какие ставим перед собой цели, каким способом достигаем их, опускаем руки, сталкиваясь с трудностями или падаем, но все равно поднимаемся, чтобы идти дальше. Да, не все зависит только от человека. Но в достаточно большей степени – от него самого.
Как у вас с терпимостью-толерантностью и прочей маккиавельностью? Куда ведете читателя? На что подстрекаете?
Упаси боже современных людей к чему-либо подстрекать, они сами с этим прекрасно справляются.
приглашаю к беседе. Да, мои герои разные, и некоторые весьма и весьма непросты. Некоторые мечтают. Некоторые хитрят. Некоторые простодушны. Некоторые ошибаются и заблуждаются. Некоторые мечтают подчинить себе весь мир. Некоторые умудряются врать, не говоря ни слова лжи. Некоторые обманывают даже себя… И кто каков – оно ведь не сразу, не с первого взгляда на героя, заметно. Собственно, это проявляется постепенно, проступает по тому, как сочетаются слова и поступки… Выходит, что если я кого-то куда и веду… так к пониманию самих себя, так бы мне хотелось думать.
В рецензиях на вас читаем:
«Прочитав первые три главы, я ожидал от романа совершенно другого, хотя и не могу сказать, что книга плоха. Классифицировать её как детектив или космооперу я тоже не могу: как такового расследования тут нет, космоса тоже. Это скорее этакое описание хитрых интриг и политики, где чувственность и эмоции стоят во главе угла, хотя это и не любовный роман тоже. Тут есть живые персонажи, есть приятный язык, есть куча непонятных и зачастую длинных имён...»
«Исполнение - оригинально. А вот идея, если поискать, можно найти подобие».
«Книга будет востребована очень узким кругом читателей. Люди очень боятся играть с судьбой».
«Чем меня зацепила эта книга? В первую очередь, это хороший слог и красивый, образный язык».
«Мы имеем однозначно женский роман, что определено расстановкой акцентов и упоров. На первом месте стоит внутренний мир персонажей, сильно опережая в главенстве мир внешний».
«Накал страстей, интриги - пульс зашкаливает так, что приходится откладывать книгу в сторону и стоять, тупо пялясь в окно или смотреть над монитором, в пустоту родного офиса. Каждое событие книги - для меня, лично - слишком остро чувствуется - разницы нет, идет ли речь о женщине, мужчине или молодом парне-пилоте, волею судьбы ставшем приемышем торговца. Словно по оголенным нервам, вгрызается безжалостный бур стоматолога внутрь зуба, срезая черный налет. Больно. Очень больно. Предательство. Ложь. Черный налет исчезает, причиняя боль. Мир - не только черное и белое. Мир - это даже не оттенки. Мир - это нюансы. Один жест, одно слово и мир вокруг главных героев становится то бесконечно огромным, то сжимается до размеров игольного ушка. Автор, в своей странной манере "неторопливо-но-неотвратимо", находит такие слова, что боль героев ощущается как своя собственная».
«Я не могу назвать эту историю написанной идеально, тут есть что улучшить; но то же самое можно сказать о большинстве незаконченных историй. Её основным «недостатком» – обратите внимание на кавычки – является абсолютная незавершённость».
«Во многом напоминает "Дюну" - обилием диалогов, политических интриг и психологии. Правда, нет религиозных загонов, за что я благодарен. Зато есть местная метафизическая сила».
«Если коротко: хорошо, но мало».
Кроме «Дюны» в рецензензиях перечислено с десяток наименований, то есть каждый нашел в вас что-то свое. Что вы сами думаете по этому поводу: вы на кого-то похожи? И если вам говорят, что похожи — оскорбитесь или улыбнетесь его недалекости и литературному дилетантизму?
Наверное, все хорошие книги друг на друга похожи чем-то. По сути, конечно. И это не оскорбление.
Какой вы себя видите, дайте одно определение, например: глубокая, умная, легкая, активная, загадочная, другое.
Для умного внимательного читателя я – глубокая и умная, с загадками и смыслом. Но для кого-то я явно «ничего особенного». Так что многое в моей характеристике будет зависеть от того, с каким читателем я встречусь.
Каким вы видите свое содержание: хорошие герои в хорошем мире, хорошие герои в плохом мире, плохие герои в плохом мире, плохие герои в хорошем мире, разные герои в разном мире, никакие герои в никаком мире, другое.
Герои у меня разные. В первом томе только рассказчиков, ведущих повествование, трое. Они не слишком положительные, и не вот уж отрицательные. У них есть свои сильные, свои слабые стороны, но они не идеальные. Люди, обычные люди, в которых всякого намешано, тем они мне и симпатичны.
Мир, который я отражаю тоже неоднороден и представлен территориями с разным социальным строем, порядком, обычаями. Собственно и герои – выходцы из разных точек этой галактики, воспитанные в разных культурах. И все же у них подчас очень много общего.
Вас зачинали по плану, или это получилось спонтанно?
Вообще я – пятая или шестая редакция той сказки, которую автор пишет уже довольно долгое время. Ему все не удавалось свести в тексте все темы, которые легко сосуществовали в его голове. Помните, да, один из признаков романа – полифоничность. Вот тут и была некоторая проблема компоновки, передачи основной темы произведения от инструмента к инструменту, ввода и вплетения второстепенных тем в общий смысло – ритмичный рисунок.
Не каждое чадо на этом сайте заявит о себе, что оно — пятый или шестой вариант одного и того же ребеночка. Родителю мой поклон. С вашим появлением его жизнь изменилась?
Он мне особо об этом не рассказывает. Но насколько я могу судить – он в чем-то стал похожим на моего главного героя.
Изменилось ли отношение вашего родителя к вам, когда вы стали доступны всем желающим? Ему за вас не стыдно?
За меня – нет. Но испанский стыд, насколько мне известно, за некоторых читателей у него присутствует. Как говорится, обнять и плакать тех, кто читает только слова, не умея извлекать смысла…
Каким вы видите своего создателя? Вы похожи на него — скажем, характером героя, отношением к жизни, волнующим темами, диалогами?
Понимаете, у нас с моим создателем интереснейший союз. И мне сложно сказать, кто из нас повлиял друг на друга сильнее. Создатель на меня или я на создателя. Он, конечно, до сих пор может легко взять и переписать несколько страниц. Но я-то тоже на него влияю. Поставить сложную задачу, для решения которой он поломает голову пару недель, а то и дольше – как нечего делать. Ну вот скажем, есть у меня один герой, который из-за стыда за юношескою доверчивость и глупость, скрывает свое прошлое. Во мне это должно быть отражено, а характер персонажа таков, что он этим знанием ни за что, ни с кем не поделится. И другой персонаж, который знает ту часть его истории – он тоже кремень, читателю он этого не выдаст. И, тем не менее…
Как думаете, каких целей добивался родитель вашим созданием? (Варианты: наследить в истории; срубить бабла; сказать что-то умное; повысить самооценку званием «писатель»; насолить конкурентам или тем, кто в него не верил; заставить всех, наконец, очнуться и понять, с каким гением они живут в одно время; не мог не рассказать удивительную историю; восхитился новой, никем до него не озвученной и не обуквенной идеей и поделился ею с человечеством; написал вас, поскольку весь исчесался от зуда творчества, и стало все равно что писать, лишь бы писать, поскольку не писать было физически невозможно; сделал это от скуки; другое)
Мы, истории, либо приходим, либо нет. Если мы пришли, мы будем просить написать нас. Тут мало что зависит от автора. Это мы заставим чесаться его от зуда творчества, сэр.
«Развлекать нельзя воспитывать» — где поставите запятую?
Можно я откажусь ее ставить? Мне ближе «развлекая, воспитывать». Или еще ближе «увлекая». Люди, все же, в юном возрасте многому обучаются в процессе игры – по сути-то развлечения)))
Хотелось бы многое сказать на эту тему, но интервью берем у вас, поэтому молчу. Намекну лишь, что над одной из книг моей приключенческой серии эпиграфом висит «Развлекая, поучать» Горация. Впрочем, кто только ни выражал эту мысль разными словами. Даже мы с вами к ней пришли. «Увлекая, воспитывать» — еще одна редакция с чуточку смещенным акцентом.
Если в комментариях на вас последует представленная ниже отповедь, как отреагируете?
«Структур-муктур, фокал, реперные точки, полифоничность?.. Я вам не лабух или какой-нибудь репер, я Писатель, и структурно фокал я вашу полифоничность во все реперные точки. А вокал, между прочим, пишется через "в", неуч неграмотный!»
Я не отреагирую, я же книга. И я не долларовая купюра, чтобы нравиться всем-всем-всем. А люди же разные. В любом случае меня саму эти комментарии никак не изменят. А вот автор… Хотя и мой автор может отреагировать совершенно по-разному. То посмеется, то удивится, кого к нам в гости недобрым ветром занесло, то вспылит.
Что вам ближе по духу: с ветерком или свитер.ком?
С ветром у меня отношения теплые)))
У вашей родительницы нет фамилии, так как она ее забыла\она сирота\она от всех ушла\она оригинальничает\она все упрощает\у нее нет времени писать лишние слова\имя — это фамилия\фамилия слишком известна, чтобы ее называть\фамилия неизвестна, поэтому зачем ее называть\другое?
Ох, сколько версий)))) Мне кажется, моя создательница, взяв псевдоним, просто не подумала о том, что у кого-то может возникнуть столько вопросов. А сейчас стоит ли уже его менять?
Как имя вашей создательницы связано с Каем и Снежной королевой?
Насколько мне известно, моя создательница осознанно взяла псевдоним Герда, обращаясь к сказке Андерсена. Ведь кто у нас Герда? Человек в пути.
«Человек в пути» — хорошее название для любой хорошей книги. И для любой жизни. Не только для хорошей.
Все зависит от пути. Но что такое ежик без тумана?
Остался раздел «Гюльчатай, открой личико» или «Товар лицом».
1.
У самой яхты нас поджидали. Двое. А у меня руки заняты каталкой, плечо оттягивает увесистая сумка, до парализатора, спрятанного под покрывалом незаметно не дотянуться, а кроме того в лицо мне нацелен ствол боевого бластера – аргумент, с которым обычно не спорят. Но в отличие от меня, лигийку врасплох застать не удалось, она тут же кинулась в бой.. Самого прыжка Фори к вооруженному бластером громиле я не заметил. Увидел только как два тела, сцепившихся в драке словно коты, покатились по бетону, вздымая тучи молочной пыли.
Сбросив сумку и схватив в руки парализатор, я выстрелил во врага и кинулся на помощь Фориэ, но не успел. Пусть всего на секунду, на краткий миг - опоздал. Маленькая женщина в черном неподвижно лежала на бетоне, а на белом снегу, около ее правого бока стремительно расплывалось яркое, пронзительно-алое пятно.
Реальность, качнувшись, воронкой покатилась мне под ноги. Я вопил в небо о несправедливости? Не знаю. Я бросался на противника с голыми руками, пользуясь парализатором, словно дубиной, только потому, что в нем кончился заряд? Не помню. Катался по земле, пытаясь избавиться от невидимой стрелы, рвавшей на части душу? А было ли это важным?
Оглушив противника, не понимая, что творю, я подхватил легкое, почти невесомое тело на руки и втащил в распахнутый люк корабля. Уложив на пол, метнулся за сумкой, вернулся, судорожно пытаясь найти лекарство, которое могло бы отсрочить смерть.
— Фори, - шептал я трясущимися губами, – Только не умирайте, не бросайте меня. Я же ничего не знаю. Я один не справлюсь.
— Рок-ше, - слабый, булькающий звук моего имени сорвался с ее губ, заставив меня опомниться. – Арр-вид?
Да что же это такое? Я бросился назад, на поле. Подкатив каталку к люку, вцепился в подмышки торговца, стащил его с каталки, и из последних сил поволок внутрь корабля. Шаг, два, три… пять…. Втащив, уронил массивное тело на пол. Пот заливал мне глаза, мешая смотреть.
Показалось, со стороны порта бежала толпа. Наемники Анамгимара? Служба безопасности? Какая разница? Я врезал кулаком по кнопке экстренного закрытия люка и бросился к Фори. Найдя-таки необходимые медикаменты, принялся заталкивать ампулы в прихваченный из медблока диагност–инъектор. Может быть… Может быть, она доживет хотя бы до утра…
Я ни в чем не был уверен. Я мог только надеяться, что ей удастся выжить.
— Рок…ше, - совсем тихо выдохнула она. - Цель – Ир…дал.
«Ради вас, мадам, можно и в Бездну».
2.
Под шум моторов вспомнилось - данный Арвидом камень лежал на ладони. Словно живое сердце билось в руках, а я упрямо пыталась списать запевший во мне высокий голос, затягивающий в синь, на галлюцинацию.
Не первый раз я видела камни Аюми: они, то играющие искристой синью, то мутнеющие, то невероятно чистые и прозрачные, покоились под толстым стеклом музейной витрины. Лежа на черном бархате, казались упавшими осколками неба. Вещью в себе. И, перемигиваясь друг с другом, молчали. А может, стекло музейной витрины глушило их голоса. Камень, который в мою ладонь положил Арвид, запел сразу — стоило прикоснуться. И в тот миг весь мир мог обрушиться в бездну и раскрошиться в осколки — я бы не заметила этого.
Подумалось, Ордо наверняка тоже держал этот камень в руках. Слышал ли он его голос? Вспомнилось вдруг: энергичность жестов, упрямство на широком лице, безумством сияющие глаза. Мы шли рядом по безлюдным тенистым аллеям сада Джиеру — я и Ордо.
— Я видел корабли Аюми, Фори.
— Аюми — это сказка. Люди назовут тебя сумасшедшим.
— Я сам готов назвать себя сумасшедшим. Но я видел их. Понимаешь? Поверь мне...
В темных глазах светилась мольба. Необыкновенная, убийственной силы аура обаяния вокруг Ордо словно померкла. Он просил:
«Эти корабли, они ... необыкновенные, Фори, поверь мне».
Хриплый голос, взгляд поэта, мечтателя, сумасшедшего. Думала ли я, что однажды мы окажемся на одной стороне, что минует несколько лет, и я поверю? Что буду каяться за поспешность, не давшую дослушать признание, что станет стыдно за колкость, оброненную, дабы свернуть разговор. Но я помнила все — и как Аторис мял в крепких пальцах длинную сигарету, и дрожащие уголки губ, и как он резко махнул рукой, поняв, что разговора не выйдет.
3.
Я достал из бара непочатую бутыль форэтминского, открыл ее, и, наполнив бокал, протянул его Фориэ, сам жадно заглотнув из горла.
— Вам так необходимо напиться? – в нежном голосе легкий упрек.
— В вашем присутствии исключительно необходимо, мадам, - отвечаю я, чувствуя, как дергается щека. Мне не хочется вспоминать. Не хочется говорить. Надо. И я, заставляя себя, продолжаю: - Мадам, вы помните нашу первую встречу на Иг-Асуми? Когда я попал в руки Стратегов, я тоже не был абсолютно трезв, а еще не был уверен, что мне удастся убедить вас. Считал себя смертником.
Фориэ удивленно вскинула брови, покачала головой слегка, едва заметно, подняла ко мне лицо.
— Я благодарна вам за то предупреждение, Арвид. Но это в прошлом...
Ее рука легла поверх моей, принуждая опустить бутыль. Как там говорят, в романтической прозе: «наши взгляды пересеклись»? Дали небесные! Словно кто-то ударил под дых и выбил воздух из легких. Меня выкинуло из номера в вакуум космоса, в забортное пространство — и зря я пытался ухватить хоть молекулу кислорода. Больно... до звона в ушах, до черных мушек перед глазами.
Считать себя смертником, ждать конца, это жутко, но все же терпимо. Знать, что ее толкнул на путь смертника — куда больнее. Влюбился, идиот. Втюрился, впустил в душу; вовремя не спохватился, а теперь чувство проросло, его не выполоть. Начнешь рвать — отхватишь большую часть себя. Прежним спокойным циником мне уже не быть. Но это не так и важно...
Страх за нее жжет изнутри - спать не дает, есть не дает, спокойно думать и то не дает. Страх слегка отступает, когда глушишь его форэтминским. Черный сок спелого винограда и дурманные травы — безумный коктейль, он делает свое дело. Пара глотков солнечного эликсира способны приглушить страх. Но как объяснить это ей? Как убедить, что она может на меня положиться, даже на пьяного?
И ей я обязан рассказать правду, даже если придется привязать ее к стулу, чтобы она меня выслушала. Но с каким бы удовольствием я промолчал!
— У той истории было начало и есть продолжение, — проговорил я, поставив бутыль на стол. — Знаете, я ведь не сам решил предупредить. Меня послали.
На ее лице появилось выражение недоумения. Ненадолго. А потом Фори кивнула и села в кресло. Пригубила глоток вина.
— Так получилось, что узнал я, полетел я, а решил за меня все Олай Атом. И за тот клятый камень купить встречу с шефом Разведки тоже предложил Атом. А вы... Вас нам послала Судьба.
Она поставила бокал на столик, усмехнулась.
— А вы умолчали, что хотели видеть Алашавара. Просили помочь продать камень...
— Тогда я думал, что таким образом не потащу вас с собой на самое дно. Я понимал, что вы предложите покупателя в лице своего ведомства, а выйдя на Стратегов, так или иначе, до Алашавара я доберусь. Да, мне было важно поговорить с ним. Передать, что Совет Гильдий готов принять предложение, которое он сделал пятьдесят лет назад, если, конечно, оно не потеряло силу.
Фориэ заинтересованно посмотрела в мою сторону.
— Предложение?
— Стать союзниками, объединить усилия. Сражаться против общего врага.
— Какого врага?
— А еще я должен передать вам послание от шефа. Раз вы и так впутались в эту историю.
Мерзавец! Подонок! Мразь! Мало, что использовал ее сам, ты и другому не мешаешь ее использовать! И оправданий этому нет.
Спасибо за уделенное время; надеюсь, еще встретимся.
Официант, даме — красивые цветы и умных поклонников, и пусть у нее будет много маленьких сестренок, и сделайте так, чтоб они быстро становились большими.
P.S. Орфография и пунктуация интервьюируемых строго сохраняются, ответы не правятся и не сокращаются, читателям книга должна представляться такой, какой видит себя сама.