ОК - флешмоб "Стихи в романах"
Автор: Ирина МинаеваХорошее дело почему бы не поддержать?)
Начало здесь, у Алёны Сказкиной: https://author.today/post/251438
Странно, но у меня практически в каждом романе есть стихотворения. И чужие, и свои.
1. Вот, например, в "Душой и телом" - Фет.
Соня снова села, поджав ноги. Спросила:
— Она тебя никак не отпускала, да?
— Да нет, просто заговорились. Извини, я не должен был так задерживаться...
— Нет, что ты, я понимаю. Только я так переволновалась, что теперь, наверное, не усну.
— Уснёшь, — сказал Александр, швыряя сюртук на спинку стула. — Я тебе песенку колыбельную спою!
— Мне? — её глаза просияли. — Правда споешь?..
— Ложись, — сказал он и присел на краешек кровати. — Так, сейчас вспомню... «Там на заре пичужка пела...» А, нет, это другая, тут — заря, а там про ночь что-то было...
— Ну, спой про зарю! — сказала Соня жарким шёпотом. —Только ты лучше тоже ложись, а то мне неуютно...
Он погасил свечку и забрался рядом с ней под одеяло. Пропел тихонько:
— «Смотрят ангельские очи, трепетно светя; так легко дыханье ночи, спи, моё дитя».
— А дальше? — она чуть-чуть придвинулась и положила голову ему на плечо.
— Сейчас... Это я почему-то с последнего куплета начал, про ночь, а там сначала — про вечер. Вот: «Тихо вечер догорает, горы золотя; знойный воздух холодает, спи, моё дитя».
— Саша... Я, наверное, сейчас заплачу...
— О Господи... почему?
— Я боюсь...
— Да? Я так страшно пою или что?..
— Не смейся, я правда ужасно боюсь... что всё это скоро кончится. Я знаю, что я не должна тебе этого говорить, но ты мне — самый близкий, самый родной...
— Ты мне — тоже, только я не понял — что скоро кончится?
— Ну... вот то, что мы с тобой — вместе... Это такое огромное счастье, что оно не может долго длиться, правда?
— Нет. Неправда. Может, и должно. И будет!
2. А здесь, в "Аяксе" - вообще много.
‑ А что бы вы порекомендовали мне почитать? – тихо и вежливо поинтересовался Аякс.
‑ Даже не знаю, – сухо ответила Таисья. – Все пустые и примитивные книжки про Джеймса Бонда сейчас на руках!
‑ Да нет, мне бы произведение совсем другого плана… о чём-нибудь высоком и вечном…– скромно попросил Аякс.
‑ Уж не о любви ли?.. – язвительно поинтересовалась Таисья.
‑ Ну-у… Если, может быть, что-нибудь типа этого:
Ещё томлюсь тоской желаний,
Ещё стремлюсь к тебе душой –
И в сумраке воспоминаний
Ещё ловлю я образ твой…
‑ Тютчев?.. – с некоторым удивлением спросила Тая.
‑ Он, – подтвердил Аякс. – Или, может быть, такого:
Любовь твоя жаждет так много,
Рыдая, прося, упрекая…
Люби его молча и строго,
Люби его, медленно тая…
‑ А уж Волошина-то ты откуда наизусть знаешь? – ещё больше удивилась Таисья.
‑ Вот знаю. Тут имеется в виду «медленно тая», а не «медленно, Тая», ‑ добавил Аякс.
‑ Да это понятно, – хмыкнула Таисья. – Кстати, я тебя никогда ни о чём не просила. А рыдала исключительно в твоё отсутствие…
‑ Или вот ещё, – приободрился Аякс.
Сегодня ни тебя, ни солнца нет.
Всё так тоскливо, серо и уныло.
Дождь зарядил, как будто на сто лет…
Уж нет тебя, так хоть бы солнце было!
Таисья задумалась.
‑ А это кто? Кузмин?
‑ Нет. У Кузмина по-другому:
О, быть покинутым – какое счастье!
Какой безмерный в прошлом виден свет –
Так после лета – зимнее ненастье:
Всё помнишь солнце, хоть его уж нет…
‑ Да, точно, – слегка смущённо пробормотала Таисья. – А что, ты тоже считаешь, что быть покинутым – это счастье?!
‑ Нет, – сказал Аякс. – Я считаю, что это у него был аутотренинг…
‑ Перестань прикалываться над великими поэтами, – строго сказала Тая, отворачиваясь, чтобы он не увидел её улыбки.
‑ Зато с последней строчкой я согласен. «Быть нелюбимым – вот горчайший рок!».
‑ Для тебя это пока не актуально, – холодно сказала Таисья.
3. Ну и "Три часа утра". Здесь текст мой, только одну шикарную рифму мне подарил Д.Ваганов.
Вся компания за столом Сюзанны не сводила с него глаз — за исключением принцессы, которая сосредоточенно рассматривала скатерть. И вдруг Гай Юлий понял, что споёт сейчас совсем другую песню, — ту, что написал прошлой ночью для неё одной и не собирался петь никому и никогда.
— Не смотри! Зачем?.. — сказал он, усмехнувшись, и провёл по струнам.
Все девицы за ближайшими столиками разом вздрогнули и, не сговариваясь, перевели глаза на рыжего клавишника.
Гай Юлий зашёлся от смеха, отвернулся, потом начал снова:
Не смотри! Зачем?.. Скоро день настанет.
Первый луч рассвета на пол упадёт.
Опустеет зал. Тень твоя растает
За его порогом. Всё пройдёт.
Что же эта ночь нам с тобой оставит?
Нескольких мгновений теплоту и грусть?
Нота золотая... не в моей октаве...
Не боюсь спеть мимо — взять тебя боюсь!
Тишина в зале была неестественная, почти пугающая.
Там, где пламенело, — только дрожь по телу.
Где светило, грело — лишь зола и прах.
Не всегда всё будет, как бы нам хотелось.
Вечная любовь?.. В сказках — или снах...
Он бросил взгляд на принцессу и почувствовал, что на него опять находит что-то непонятно-щемящее, хватающее за душу, как тогда — с Джиневрой, три года назад — и никогда больше.
Вечна только вечность — истина простая.
Счастья миг, и снова — океан проблем.
Будет лучше, если ближе мы не станем.
Утро гасит звёзды... Не смотри! Зачем?..