Тантрический вампирский мордобой
Автор: Влада ВолкодаеваК флешмобу flegmas про драки.
Я тепличный цветочек, и мой опыт мордобоя стремится к нулю. Ну, допустим, в 13-14 лет я занималась ушу и однажды на тренировке мне выбили челюсть, до сих пор щелкает - это считается? Сомневаюсь. А ряд моих бойфрендов практиковали исторический средневековый бой - нет, не со мной, я только смотреть ходила. Вот, собственно, и всё.
Поэтому чужие хорошие описания драк я читаю с карандашом и завистью.
А у меня, например, в одном рассказе есть сцена почти бесконтактного вампирского боя. Ну, тантра такая, но мне нравится.
Оружие было Елистрату необходимо – таково было его злосчастное офицерское свойство.
Но всерьез вампиры бьются между собой только ударами собственной злобы.
Баронесса Эрдей была от природы слишком весела, чтобы смертельно злиться. А злоба графа Марамуреша стала теперь такой тяжелой, что он с трудом носил ее сам. Но вдвоем, чувствовал Елистрат, они могли бы расплющить его прямо в бальной толпе, и весьма желали этого.
Только неодолимая склонность вампиров к эффектам заставила их торчать меж заиндевелых колонн, дожидаясь условленной встречи.
Стало быть, никакой внезапности на стороне Елистрата быть не могло, и вообще всё это было унизительно.
Взгляд древнего вампира парализует волю жертвы, да и простому кровососу от него не по себе. Елистрату никогда не нравились эти черные, без белков, глаза.
Как есть гагатовые пуговицы. Ишь, уставились. Слишком, слишком уверены в себе, это хорошо…
Не додумав мысли, вампир Елистрат взлетел по ступеням и, еще вынимая шпагу, ударил первым.
Он вложил в этот удар всю ярость, которую когда-либо испытал: грозу под Ахалцихом, оборону Баязета, укус, полученный от Милицы, и ее гибель, публику-дуру, антрепренеров-мошенников, Лидочку, Липочку, Лизочку…
Получилось недурно. Древние отпрянули, зашипели, их лица будто оплавило жаром. Но в следующее мгновение они уже оправились и ударили в ответ.
Злоба графа Марамуреша оплела и сдавила Елистрата кольцами. Теперь он не мог двинуть и пальцем, шпага упала в снег.
Злобу баронессы вампир ощутил как поцелуй, и поцелуй этот выпил из Елистрата всю радость, которую он прежде знал: от милых впечатлений детства до совершенных пустяков, вроде новой альмавивы.
Теперь Елистрату было очевидно, что сукно плаща не лионское, а выработано во Владимирской губернии – да и какая, к чорту, разница?
Баронесса улыбалась кукольным ртом.
Ясно увидев всю мерзость своего анафемского существования, вампир Елистрат успел обрадоваться тому, что оно скоро закончится. Затем и эта радость погасла.
На бои между вампирами никогда бы нельзя было продавать билеты: они незрелищны и решаются в считанные минуты.
Вот и теперь всё уж было решено, как вдруг появилась Морковка.
Она стояла в облаке пара, высоко подняв фонарь.
- Оставьте этого человека! – прозвенел голос полтавской кузины. - Обернитесь и взгляните в лицо смерти!
Какого человека, удивился Елистрат и вдруг почувствовал, что смят, отброшен и свободен.
Граф и баронесса невысоко воспарили над землей и устремились к малахольной барышне, на лету выдвигая клыки.
Ну нет, пронеслось в мозгу Елистрата.
Остатком сил он ударил снова - и сам не поверил, до чего славно вышло. Воздух загудел от жара. Елистрат раз видел, как горела степь, так вот было похоже.
Баронесса и граф одинаково завизжали, бросили барышню и взмыли в воздух...