Флешмоб Философия
Автор: Сабина ЯнинаО! Моя любимая философия! )) С удовольствием поддержу этот флешмоб, начатый Калашовым Вадимом https://author.today/post/275522
Предупреждение: не подготовленным не читать во избежание повреждения мозга! В общем я предупредила)
На встречу я немного опоздал. Запыхавшись, примчался в приёмную настоятеля уже несколько минут шестого. Люсенька увидела, как я выходил из лифта и, поджав губки, недовольно покачала головой.
— Вы что себе позволяете! Отец Окимий вам, когда назначил? А вас носит неизвестно где! А у него график, и он его никогда не меняет, чтобы не случилось.
Я ничего не ответил, только покаянно приложил ладони к груди и бросился к кабинету отца Окимия. Постучал.
— Войдите, — послышалось из-за двери, я вошёл.
— Здравствуйте, отец Окимий.
Как и в прошлый раз, он сидел за столом перед компьютером и при моем появлении жестом пригласил меня сесть напротив него.
— Здравствуйте, Олег.
Я сел, стараясь дышать в сторону. Он молча смотрел на меня. Наконец, чуть отклонился на спинку стула и сказал.
— Как ваши дела?
Я пожал плечами.
— Нормально.
— Значит, нормально? Это хорошо. Герасим рассказал о вас много хорошего, я доволен.
Мне послышалась насмешка в его словах: «Неужели про моё пьянство в монастыре успели доложить? Да нет, вряд ли, Герасим не стал бы, а больше и некому», — но на всякий случай решил промолчать.
— Сенокос прошёл хорошо, продуктами мы на ближайшее время запаслись. Это замечательно. Не пора ли вам заняться, наконец, вашей профессиональной деятельностью?
Я удивлённо взглянул на него. «Это что он у меня спрашивает? Сам же отправил меня заниматься чёрт-те чем, а теперь интересуется, когда я своей профессиональной деятельностью займусь? Оригинально. Хотя про мою встречу с Фивием он вроде не знает. И то хорошо».
Отец Окимий словно угадав мои мысли, улыбнулся. Потом взглянул на часы и сказал:
— Сейчас, к сожалению, у нас с вами немного времени, но, я думаю, что смогу ввести вас в курс дела. Давайте поговорим о вашей научной работе. Вы её ещё не забыли? — и, не дожидаясь ответа, продолжал. — Как вы знаете, мы посылали вам запрос о сотрудничестве, ещё, — он помедлил, подбирая слова, — до несчастья, случившегося с вами. Не скрою, меня заинтересовало ваше открытие о том, что была обнаружена неразрывная энергетическая связь человека и Вселенной, когда био-энергия, как вы её назвали, живых существ имеет элементы идентичности и взаимосвязи с тёмной энергией и тёмной материей космоса. И заинтересовало тем, что оно пересекается с моими исследованиями. Однако выводы, которые вы сделали никак нельзя назвать достоверными и удовлетворительными.
— Как? — чуть не подскочил я.
— А вот так. Посудите сами. Ваше открытие не даёт никаких объяснений того, что вы изучали. Оно лишь зафиксировало факт существования некого явления и призывает это явление распознавать, регистрировать и попробовать найти ему применение. Но вы же учёный! Разве не первое дело учёного увидеть суть явления?
— Но как мы можем понять суть явлений Вселенной? Это невозможно! Наука способна только изучить её отдельные проявления на том или ином этапе своего развития. Понять саму суть не во власти ограниченного человеческого разума. Ведь разум и есть порождение Вселенной, её микроскопическая часть, а как может часть вместить в себя целое? А разве понимание не есть вмещение в своё сознание того, что понимаешь? То о чем вы говорите абсолютно невозможно!
Отец Окимий, улыбаясь, смотрел на меня.
— Вы знаете, а я согласен с вами: часть не может вместить целое, но это только в том случае, когда целое состоит из частей. Но что есть целое и что есть его часть? Как я понимаю, вы считаете, что человеческий разум — есть часть Вселенной?
— Естественно! Именно это доказывает моё открытие. Энергия разума человека, как, впрочем, энергия любого существа, теснейшим образом взаимодействует с тёмной энергией и тёмной материей Вселенной, тем самым доказывая, что является частью её. И не только в этом подтверждение. Всё развитие науки, весь наш жизненный опыт тому доказательство.
— Естественно ли? А вы не забыли, что если использовать ваши же термины, то помимо проявленной жизни: истории, изучаемой археологами; законов бытия, изучаемых учёными, как вы выразились на том или ином этапе развития общества; есть более древняя непроявленная жизнь, изучаемая духовными науками.
Я поморщился. «Так и знал», — промелькнуло в голове. Захотелось тут же прекратить этот бессмысленный разговор и уйти, но я сдержался, решил объясниться раз и навсегда:
— Духовными науками? Я вижу в этом словосочетании попытку совместить несовместимое, ибо наука — это отрасль человеческой деятельности, основанная на исследовании, эксперименте, доказательстве; это изучение явлений природы, выявление и регистрация их закономерностей, логически и экспериментально доказанных. То же, о чем говорите вы, не может быть изучено. Так называемые явления духа человечество не в состоянии ни регистрировать, ни экспериментально доказать.
— Вы уверены в этом? А как же ваше открытие? Открытие энергии, которую излучает проявленная материя, не есть ли регистрация духа его, который сокрыт в непроявленной части Вселенной?
Я опешил:
— Позвольте! Человек — существо физическое биологическое, организм человека мы можем изучить, и уже хорошо изучили, нам достоверно известно, что он функционирует по законам развития живых организмов. Биология, медицина, физиология, психология, психиатрия — вся совокупность наук о живом организме имеет именно научную экспериментальную и доказательную основу. Возможно, психиатрия каким-то образом и связана с тем, что вы называете душой, но имеет на неё свой трезвый научный взгляд. Тоже о чем вы говорите, относится скорее к понятию духовности, к понятию Бога, которые не могут быть основаны на логике и эксперименте, а только исключительно на понятии веры и желания человека объяснить то, что научно объяснено быть не может.
— К понятию Бога, — задумчиво произнёс отец Окимий — а что вы думаете о Боге?
Я пожал плечами:
— А что я о нём должен думать? Да ничего я о Боге не думаю. Что я могу думать о том, чего не знаю?
— Ну, хорошо, задам вопрос по-другому: вы верите в разумное начало всего, или считаете, что строение Вселенной, появление разумных существ на Земле явлением уникальным и случайным, возникшим в результате стихийных комбинаций элементарных частиц?
Я задумался.
— Если честно, то я не знаю, как вам ответить на этот вопрос. С одной стороны, изучая Вселенную, энергии, которые пронизывают пространство, живые организмы, взаимодействие элементарных частиц, сложно представить, что все это многообразие — игра случая. Чем больше наука узнает о закономерностях явлений Вселенной, тем меньше остаётся места для случайности. И я склоняюсь к тому, чтобы признать некое разумное логичное начало всего. Однако не могу принять того Бога, которого даёт человечеству религия.
— Можно узнать, почему вы не принимаете Бога церкви?
— Как почему? Да потому что, во-первых, ни одна из религий и сама не знает точно, что такое Бог. Для религии Бог — непознаваемое Нечто, которое всё создало и всем управляет и которому надо поклоняться, чтобы оно за это наградило всякими благами. Собственно религиозный человек и в наши дни, простите меня, отец Окимий, за прямоту, остаётся таким же дикарём, каким был в самом начале зарождения человечества, когда все непонятные явления, от которых зависела его жизнь, именовал божеством и молился на них, прося милости к себе. Не так ли и теперь, когда к Богу приходят в момент болезни, горя или каких-то событий, разрушающих жизнь человека? Когда человек чувствует угрозу, которая нависла над его жизнью или над жизнью его близких, когда сам человек не в состоянии с этой угрозой справиться, когда мир рушится вокруг него, и он, как дикарь, не в силах справиться с внешними обстоятельствами, тогда он начинает цепляться за последнюю надежду — обращается к Богу. Согласитесь, отец Окимий, что ни один человек, если он счастлив, доволен жизнью, работой и всем, что его окружает, и не вспомнит о Боге. Он просто радуется и живёт. И только, когда все вокруг рушится, мы кричим: «Господи спаси!», до последнего верим в чудо, ибо нельзя жить и преодолевать невозможное, не веря в чудо. Это просто защитная реакция организма.
Я взглянул на отца Окимия, ожидая, что он рассердится и выгонит меня вон, но настоятель лишь внимательно смотрел на меня и покачивал головой, словно соглашаясь. И я продолжал:
— И во-вторых, церковь старается это непонятное и всесильное Нечто сделать для человека более понятным, ведь нельзя же, в самом деле, поклоняться Нечто! И потому задача церкви очеловечить Бога, чтобы каждый увидел в Боге высшее существо понятное ему. Существо, которое вправе устанавливать законы и вправе строго следить за их исполнением, наказывая непослушных. Простите меня, отец Окимий, но я не могу верить якобы священным книгам, которые столетиями пишутся и переписываются людьми, и в которых якобы заключён посыл Бога к людям, его заповеди. Тут у разумного человека вполне может закрасться мысль, а насколько достоверен этот посыл и не есть ли законы в них, отнюдь не божественные, а придуманные одними людьми, чтобы объединить под своей властью других? Сделать их послушными, управляемыми? Даже, если предположить существование божественной книги, то будьте уверены, она была бы переписана таким образом, как это было необходимо для сильных мира сего в тот или иной период развития общества. И переписана неоднократно, потому что религия — это духовная власть над человеком, которая всегда шла рука об руку с государственной властью.
— Вы, как я вижу, не любите церковь, — промолвил Отец Окимий.
— Да, чего уж скрывать, не люблю. А за что любить людей, которые целью своей жизни и, не побоюсь этого слова, карьеры, поставили власть над другими людьми? Не есть ли это величайшая из гордынь, когда один человек вправе поставить себя выше другого человека? Возомнить себя, или того хуже, внушить другим, что он представитель Бога, его посланник, посредник или назовите как хотите. Когда один человек целует руки другому человеку, — мне вдруг вспомнилась холёная рука Фивия, которую целовали поселенцы, получая благословение, — когда один человек в праве судить и регламентировать личную жизнь другого человека, решать отпускать или не отпускать ему грехи, накладывать наказания, при этом, извините, смешно сказать, строя свою карьеру на своей святости. Если бы Бог и существовал, то не думаю, что он был бы рад таким вот своим представителям и посредникам.
— Значит, если я правильно вас понял, вы полагаете, что всё же существует Нечто разумное, что создало Вселенную, но это Нечто никак не связано с религией?
Я задумался. Я никогда раньше не думал над этими вопросами, но теперь они показались мне логичными, и я ответил:
— Именно! О разумном начале, или даже не разумном, а не знаю, как правильно выразиться. Слова разумный, логичный — это всё слова человеческие. Скорее я бы, наверное, сказал, что я допускаю существование Нечто, которое задало импульс и начало закономерного по нашим понятиям развития. Именно эти закономерности человечество и пытается изучить и понять, именно для этого создана наука. Мы видим и понимаем закономерности развития жизни на Земле, природных явлений и можем утверждать, что на пустом месте, они не могут возникнуть. Из ничего и будет только ничего. Возможно, именно эти закономерности, которые ещё далеко не изучены нами до конца, и по которым существует Вселенная, и создало это Нечто. Человечество многое знает, но ещё очень много предстоит исследовать и понять.
Отец Окимий с довольным видом откинулся на спинку кресла:
— Ну, вот вы и сами ответили на вопрос, который задали в начале нашего разговора: как может разум, порождение Вселенной и крохотная её часть, вместить целое. Не удивительно ли, что крохотная часть физического мира — человек, который живёт бесконечно малое время и который ничтожно мал не только по сравнению со временем и пространством Вселенной, но даже по сравнению со временем существования и масштабом нашей планеты. Как может этот ничтожно крохотный разум человека вместить в себя не только всю историю существования планеты, вплоть до природных закономерностей её создавших, но и законы Вселенной, которые постепенно ему открываются? Неудивительно ли, всё что человечество узнает за всё время своего существования, всё, что оно передаёт потомкам, те воспринимают с лёгкостью, сколь бы велико по времени и пространству не было бы понятое ими? А если для ничтожно крохотного человеческого разума не составляет труда понять и вместить в себя историю Земли, научные открытия закономерностей развития нашей планеты и Вселенной, которые становятся известны человечеству, то почему он, не сможет вместить и всю Вселенную? Или вы полагаете, что наука не способна развиваться и у неё есть какой-то предел, после которого она отомрёт за ненадобностью из-за невозможности познания? Абсурд! И что же тогда такое человеческий разум, если способен на такое? И разум ли это, та мизерная частица, которая, как вы же открыли, неразрывно связана с энергией Вселенной, и которая может в себя вместить то, что физически вместить невозможно? Как человек, живя здесь и сейчас, может изучать, понять, а значит вмещать в своё сознание, ну, хотя бы историю своей цивилизации? Мы говорим знания. А что такое знания? Не есть ли это то, что мы вбираем в своё сознание время, прожитое цивилизацией? И не только время, но и пространство, на котором проходило его развитие, понимание закономерностей явлений, которые происходили тогда. Получается, что в одном ничтожно крошечном сознании человека может сфокусироваться всё, весь опыт, что получило человечество до него. Как такое возможно? Не есть ли это доказательством того, что в нас есть нечто такое, что может вместить это всё? Ни есть ли это всё — каждый из нас? Не прав ли Гермес Трисмегиста, писавший в Изумрудной скрижали: «Как Вверху, так и Внизу»? И если вначале всего лежит Нечто, из которого исходит всё, и в том числе наш разум, то не есть ли это всё и наш разум само Нечто, что позволяет разуму вместить в себя всё? Разве то, что стало закономерным сейчас, ибо изучено разумом человека, не было ли ранее для человечества таким же неизведанным, как то, что не изведано нами теперь? Не думаете ли вы, что ваше сомнение в возможности изучения какого-то неизученного ныне явления — это не научный подход?
— Да. Но я говорил о явлениях, которые мы в принципе не имеем возможность изучить, — начал было я, но запнулся, наткнувшись на насмешливый взгляд отца Окимия.
— В принципе не имеем возможности изучить. Какая привычная фраза для консерватора в науке. Думаю, ни один учёный-исследователь и ни один раз слышал эту фразу.
Я смутился.
— Да, возможно, вы правы. Но как вы представляете подобное изучение. Наука о Нечто? Она будет скорее основана на логических умозаключениях, нежели на фактах.
Отец Окимий укоризненно покачал головой:
— Странно слышать такое от учёного, — и, помолчав, добавил, — ну, во-первых, почему логику разума вы не рассматриваете, как научный инструмент исследования. Разве философия, математика и другие дисциплины, основанные на логике, идеализации необходимых для изучения свойств объектов, формализации задач для вас не являются научными? И во-вторых, почему же только логика. Вот присмотримся к вашему же открытию, Олег. Что лежит в его основе? Ну, очень обобщённо говоря: некая энергия, которая излучается живыми существами и которая может объединяться в разные структуры. Так я вас понял?
— Ну, если уж очень обще, то да.
Отец Окимий кивнул и продолжал:
— Вы назвали её био-энергией и нашли корреляцию между нею и тёмной материей и тёмной энергией Вселенной. А если представить, что это и есть та Божественная энергия, которая была первым импульсом, как мы говорим, Разумного Нечто, исторгнута им и является праосновой всего?
— Как Иисус пожертвовал своей жизнью, чтобы даровать веру в бессмертную жизнь человеку, так и отец его, Бог, пожертвовал жизнью, разметав свою бессмертную сущность на мельчайшие частицы, из которых создано всё? — улыбнулся я.
Отец Окимий удивлённо взглянул на меня:
— Сложно сейчас судить, как и что произошло, но очень возможно, что ваше ассоциация близка к истине. И если Иисус — Брат наш — человек, познавший божественную праоснову, и посвятивший жизнь свою служению эволюции, то Бог, не потому ли и есть Создатель, что из своей же плоти создал нас? Что такое энергия, как не структурированное поле взаимодействия частиц? Частиц на столько малых, что мы пока ещё не научились их распознавать, и ваш научный эксперимент лишь доказывает их наличие и «разумность» закономерности взаимосвязей между ними? И разве это не дело науки изучить эти закономерности, открыть в нашем разуме новую грань понимания?
Послышался тихий мелодичный звон. Отец Окимий взглянул на браслет: ...