Помощь пришла!
Автор: Перунов АнтонБой катерников на Балтике
Стариков слева
Командир дивизиона торпедных катеров капитан 2-го ранга Осипов сидел за столом и, глядя на карту, обдумывал план предстоящих боевых действий: нужно было перехватить конвой противника, прежде чем он войдет в залив.
«До выхода в море времени остается немного, — думал он. — Нужно проверить, все ли готово».
Сняв телефонную трубку, задал несколько вопросов дежурному по части. Видимо, удовлетворенный ответом, встал и неторопливой походкой подошел к окну.
У самого окна мелькнула маленькая человеческая фигурка, Это Мишка Додонов — воспитанник дивизиона торпедных катеров. Осипов, прислонившись к оконной раме, с любопытством следил, как Мишка, тяжело двигая ногами в больших сапогах, забавно бежал по направлению к пирсу. Мишка спешил. Он поправлял на голове шлем, который наползал ему на глаза, опасливо оглядывался по сторонам, будто желая убедиться, что никто за ним не следит и не потешается над его неловкостью. Наблюдая за мальчиком, Осипов тепло улыбнулся: «Погиб бы парнишка в эту зиму. Замерз бы, как воробей, не заметь его наши ребята…»
А зима та была лютая, снежная, ветреная. Катера зимовали в Ленинграде. Однажды утром на пустынной, заметенной снегом набережной вахтенные заметили мальчика лет одиннадцати. Пряча озябшие руки в заплатанных рукавах, он переминался с ноги на ногу. Думали, что мальчик кого-то ждет. Но прошел час, и вахтенный с одного из катеров решил подойти к парнишке и спросить, что ему здесь нужно. В разговоре выяснилось, что у Мишки нет родителей. Отец осенью был убит осколком снаряда на улице, около дома, когда шел на работу; мать простудилась и, истощенная голодом, недавно умерла.
Осипов приказал оставить мальчика в дивизионе воспитанником. Сейчас, наблюдая за ним, он думал: «Спешит, как бы в поход не опоздать».
Катера, будто братья-близнецы, неотступно шли друг за другом. След, начинаясь под реданом первого, похожий на гигантские седые усы, широко расходился в стороны и терялся далеко на горизонте.
Радовалось сердце комдива. Чувство гордости и большой человеческой любви к товарищам всколыхнулось где-то в глубине его души. Четвертый катер нажимал на переднего мателота. Это шел Иванов, командир отряда катеров. «Не терпится, поскорее бы в бой. Удаль русская! — восхищенно думал Осипов, представив себе рослого, на вид нескладного, но спокойного и невозмутимого даже в самые трудные моменты боя офицера. — Да разве один Иванов такой?!»
— Вижу дымы… правый борт, 40 градусов! — услышал Осипов и, повернувшись, вскинул бинокль к глазам.
— Да, это конвой, — решил он, увидев на сером горизонте низко стелющееся, едва заметное облачко, постепенно размывающееся по краям. Посмотрел на часы: без четверти час; скоро рассвет, медлить нельзя!
— Передать Иванову: заходить в голову противника и атаковать передние транспорты. Для остальных групп все остается по плану… Ага, заметили! — воскликнул Осипов, увидев над конвоем веер ракет, а вслед за ними и первые огненные трассы снарядов.
Противник открыл огонь по группе катеров Иванова, а затем по отряду Осипова.
Капитан 2-го ранга поднял на лоб запотевшие очки. Секунды стали казаться вечностью. Осипов видел, как перед катерами Иванова плотным частоколом встали бело-зеленые всплески от артиллерийских снарядов. Катера, стремительно идя вперед, проскакивали одну за другой огневые завесы противника. Всплески, подымаясь перед носом катеров, садились за их кормой.
— Дистанция двадцать кабельтовое! — доложил командир катера.
Через секунду прозвучала команда:
— Торпедисту — товсь!
Огонь противника заметно усилился, катера входили в зону сплошного заградительного огня. Красные и зеленые пулеметные трассы скрещивались над головами катерников. Осипов не обращал на это внимания, не отрывал взгляда от транспортов.
— Дистанция десять кабельтовое! — доложил командир, и в тоне его голоса Осипов почувствовал настойчивое желание начать стрельбу торпедами.
— Дистанция восемь кабельтовое, — снова доложил командир и, как бы оправдывая свое беспокойство, неуверенно добавил — По наставлению… стрелять…
Осипов обжег командира взглядом:
— Рано!
А навстречу и откуда-то сбоку сходящимся пучком летели снаряды, пули разных калибров.
— Дистанция шесть с половиной… пять… — отсчитывал Осипов. — Левая… пли! — громко скомандовал он. И в ту же секунду огромная стальная сигара, холодно блеснув в воздухе, нырнула в морскую пену. — Лево на борт, пр-равая… Пли! — вторая торпеда последовала за первой к цели.
— Ложиться на обратный курс, будем отходить! — сказал Осипов молодому офицеру и внимательно посмотрел на него. Лицо того светилось торжественной радостью. «Хороший будет командир!» — решил капитан 2-го ранга.
Искусно маневрируя, катер благополучно отходил все дальше и дальше. Осипов нагнулся к радиотелефону:
— «Сосна», я — «Заря». Ваше место, состояние и действия? Следуйте в назначенную точку.
Иванов ответил:
— Потопил сторожевик и подбил транспорт. Катер №… подбит и охвачен огнем; экипаж успел снять; много раненых и убитых… Не обнаружил Додонова, думаю — погиб.
— Три… пять… — считает Осипов отзывающиеся катера. — Все, за исключением одного! Многие имеют повреждения, но они на ходу, а сейчас это главное. До-донов не обнаружен? Но, может быть, он тяжело ранен? Просмотрели парня.
Осипову живо представилось недавнее: как мальчик, спотыкаясь и падая, спешил на катер.
Капитан 2-го ранга пристально осматривал горизонт.
Где же подбитый катер? Было уже светло, серая дымка рассвета и тающий дым пожаров, низко ползущий над горизонтом, мешали Осипову. Но вот он обнаружил что-то, посмотрел в бинокль. Катер!
Было видно, как над маленьким кораблем поднимались клубы бурого дыма… С минуты на минуту он мог взорваться. «А там, может, сейчас — Мишка, раненый и беспомощный?..»
От конвоя отделились два «Зета» — быстроходные немецкие малые сторожевые корабли. Противник обнаружил подбитый катер и пытается захватить его.
— Передайте Иванову, — приказывает Осипов, — иду к подбитому катеру на поиски Додонова. Собирайте дивизион в назначенной точке. Следуйте на базу… Ложимся на обратный курс!..
«Может быть, я зря иду туда, может быть, Мишки там действительно нет. Трудно придется, — думает Осипов, видя, как от конвоя противника отделились еще четыре сторожевика. — Многовато против одного-то!» Расстояние до катера быстро сокращается. Осипов время от времени переводит взгляд на корабли противника, которые, разгадав его намерение, полным ходом идут к подбитому катеру.
Прошло не более трех минут, как повернули на обратный курс, а кажется, что целая вечность. Корабли противника опять открыли огонь, но снаряды пока ложатся далеко от борта. Слегка «стругнув» неподвижный корабль бортом, катер останавливается, и почти в тот же момент все, кто находится наверху, видят в клубах едкого дыма качающуюся фигурку Мишки. Он подходит к борту и, закрывая рот рукой, на миг задерживается, потом, напрягая последние силы, делает неуверенный прыжок через борт. Крепкие руки друзей подхватывают его.
— Полный ход!
— Полный ход дан! — громко докладывает командир катера.
Но уже поздно. Корабли противника замыкают круг и открывают по катеру бешеный огонь. Рвутся снаряды. От разрывов и всплесков вода бурлит, как в кипящем котле.
«В накрытии держат, могут потопить, сволочи! — стиснув зубы, думает Осипов. — Что же делать?» Решение не приходит. А снаряды ложатся все кучнее и кучнее; над головой «висит» пульный зонт. «Не прорваться! Надо искать другой выход, но какой? А если… Нет, не то… Нужно выиграть время!»
— Застопорить ход! — приказывает Осипов.
Должно быть, слишком спокойный тон этого приказания смущает командира катера. Он с недоумением смотрит на Осипова и решительно протягивает руку к дросселю. Нос катера сел, рев моторов перешел в глухой рокот, инерция хода быстро затухла.
Снаряд малого калибра разрывается у борта, где находится радист. Матрос, тяжело раненный, падает со своего сиденья. Наушники скользят по его светлым шелковистым волосам и, качнувшись, повисают на краю крохотного дюралевого столика. Радиосвязь вышла из строя.
— Глушите моторы! — приказывает Осипов.
— Не понимаю, — начинает было командир катера, растерянно глядя на комдива.
— Бензин беречь надо! — прерывает его Осипов и выразительно смотрит на офицера.
Командир катера окончательно теряется.
Противник прекратил огонь. «Один шанс уже в нашу пользу», — невесело думает Осипов, медленно обводя взглядом горизонт. Корабли противника застопорили ход, расстояние до ближайшего из них не более семи кабельтовое.
«Так же, как и я, не знают, что делать дальше… Это уже хорошо». — Осипов выходит из рубки на палубу.
— Что будем делать дальше? — не выдерживает командир катера.
— Ждать! — неопределенно, но решительно говорит Осипов и, заложив руки за спину, идет на носовую палубу. У носового люка достает из кармана трубку — недавний подарок старого школьного товарища, раскуривает ее.
— Объявите, свободным выйти на палубу курить! — стараясь казаться спокойным, говорит он командиру. — Где Додонов?
Додонов подходит. Осипов поднимает голову и пристально глядит на Мишку. Лицо мальчика в крови, голова во многих местах пробита мелкими осколками, отекшие ранки обезобразили детское лицо.
— Как, Миша, дела? — спрашивает Осипов, приблизив мальчика к себе.
Мишка прикладывает руку к шлему и, стараясь держаться молодцом, бравым тоном рапортует:
— Отлично, товарищ комдив!
По всему поведению Додонова понятно, что он очень гордится ранами, которые получил в бою. Осипов улыбается и, чуть тронув его за локоть, ласково говорит:
— Хорошо, Мишук, пойди в моторный отсек. Там санитар, он перевяжет раны, а о твоем подвиге поговорим, когда вернемся на базу.
Кажется, корабли и не собираются беспокоить Осипова. Но это не так. Противник совещается, пока не зная, по-видимому, что предпринять. Посапывая трубкой, Осипов каждую минуту смотрит на часы. Волнение нарастает. Он ждет помощи. Радиосвязи нет. Обнаружив это, Иванов должен выслать помощь. «Во всяком случае так сделал бы я», — думает Осипов.
— Мы никому не сообщили, что нуждаемся в помощи, — не то с укоризной, не то с сожалением говорит командир катера.
— Да, это верно, но и нечем сообщить, — отвечает Осипов. Потом, оторвав взгляд от горизонта, смотрит в глаза командира и сухо говорит — Не волнуйтесь, помощь придет. У нас так заведено.
— Вижу! Вижу катер! — кричит вдруг боцман.
— Заводи моторы! — Осипов, наспех застегнув реглан, идет в рубку.
Катер приближается. Противник тоже пришел в движение: перестраивается, что-то затевает новое.
— Иванов идет, нутром чувствую! — радостно говорит Осипов командиру катера. — Смотрите, два корабля противника расходятся в разные стороны… Ага, замысел ясен! Они думают, что наш катер потерял ход, а тот идет нам на выручку. Они хотят убить двух зайцев сразу: пропустить Иванова к нам и затем снова замкнуть кольцо. Давно бы так! Это-то нам и нужно! Дайте ход, командир, правьте на выход.
Катер рванулся вперед.
— Нам нужно прорваться раньше, чем Иванов близко подойдет к противнику; нужно, чтобы наши видели, что мы на ходу и прорываемся сами, — говорит Осипов.
Командир понимающе кивает головой, не отрывая взгляда от открывшегося прохода между кораблями. Вздыбленный катер стрелой вылетает из окружения. С кораблей беспорядочно стреляют.
Противник явно растерялся, он никак не ожидал, что катер может дать ход.
— Огонь по палубе, что слева, — приказывает Осипов.
Струя пуль взметнулась к цели и, повиснув низко над палубой, косит врагов. Пулеметчик переносит огонь на ходовой мостик. Ветровые стекла на нем вываливаются, на их месте появляются черные впадины. Осипов видит, как корабль врага рыскнул вправо и затем покатился влево, сбивая наводку своим артиллеристам.
— Убит рулевой, сейчас уже не пристреляется, — равнодушно говорит Осипов.
Он прав: решающая минута прошла, хотя снаряды продолжают еще лететь вдогонку отважному советскому катеру. Корабли противника остались позади, с каждой секундой разрыв растет, а вместе с этим отодвигается и опасность для катерников. Встречный катер — а он действительно идет под командованием Иванова — заходит за корму катера комдива и ставит дымовую завесу, прикрывая Осипова. Потом догоняет его и идет рядом.
— Ну вот, — говорит капитан 2-го ранга молодому командиру катера. — А вы волновались, что мы никому не сообщили о помощи. Пришла помощь! Так уж у нас заведено.
фрагмент книги советского офицера-подводника, вице-адмирала, Героя Советского Союза Старикова Валентина Георгиевича "На грани жизни и смерти"