Неэротичные поцелуи
Автор: А. МурашкинХотя, может, кому-то так не покажется. Чем заняться одиноким субботним вечером, как не поддержать флешмоб, запущенный BangBang? Давно собирался, да всё руки (простите) не доходили. Но наконец сподобился. Ниже привожу два отрывка, где героям было совсем не до поцелуев, тем не менее они произошли.
Первые отрывки из автоспортивного мистического триллера "Призрак в зеркале", где герой убивает время вечером накануне гонки, которая с большой вероятностью может убить его:
– Мистер!..
Я обернулся. Ко мне, догоняя, семенила босоногая хиппи в рваных джинсах, страшно лохматая и с невероятно милым лицом.
– Угостите даму пивом? – порывшись, извлекла она из урны и протянула кем-то уже использованный бумажный стакан.
– Если только соком… – растерялся я.
– Так вы этот?.. Вегетарианец?..
– Не знал, что в состав пива входит мясо. Хотя… Чего только ни придумают. Коптить его уже научились.
– Ну… Или этот. За здоровый образ?..
От неё попахивало травкой и веяло беззаботностью. Может, это и правильно? Прожигать жизнь уютным огоньком, согревая себя и окружающих. А надоест – задуть и превратиться в успешного юриста или фармацевта, (к слову, у неё был неплохой английский, хоть и явно не родной) либо стать домохозяйкой при успешном юристе или фармацевте. А кто-то, всё без остатка посвятив главной цели, в один прекрасный день размажет себя об стену!..
– Так поделитесь, или нет?
Я отлил ей сока в стакан, и мы беззвучно чокнулись картонными ободками.
– Ребята говорят, тут не как в Формуле, – она оседлала ту самую роковую ветвь, затем встала на неё – сперва на четвереньки, и вот уже в полный рост прошлась по-кошачьи грациозно туда-сюда, обхватывая ступнями шершавую кору и почти не придерживаясь за веточки повыше. – Место на старте мало что значит. И на финише последние могут стать первыми.
– Это меня и беспокоит, – улыбнулся я её просвещённости. – Особенно тот, кто на шесть позиций сзади.
– И как его имя? – ловкачка прошла почти до конца, балансируя над самой сеткой.
– Не скажу, а то ваши побьют! – я испугался, что она сейчас кувырнётся на ту сторону и провалится в уложенные одна на другую покрышки, будто в колодец. Без посторонней помощи её оттуда точно будет не выковырнуть.
– А на ушко? – почти бегом вернулась она. – Ловите! – и прыгнула.
«Так ведь и пальцы вышибить можно, – от неожиданности подумал я, поймав её, – или запястья…». Впрочем, на поверку девичий вес представлял ещё меньшую угрозу моим суставам, чем казалось с виду.
– Так кто он? – уже поставленная на траву пигалица не торопилась высвобождаться из словивших её рук.
– Некто Фриц Лайквуд, – тихонько сказал я, – любимец местной публики под номером «тридцать один».
– Ясно, – шепнула она. – Сделай этого фашиста! – и неожиданно чмокнула меня прямо в губы…
Её рот четверть часа назад касался стаканчика, вытащенного из урны, а ещё до того (что значительно хуже!) посасывал сигарету с марихуаной. Хотя… Сигарета вполне могла быть и обыкновенной, просто табак ароматизированный. Я вообще тут мало чего понимаю, поскольку не курю, запрещённые вещества – подавно. А микробы на бумажном ободке угрожали нам обоим не больше, чем тому, кто воспользовался одноразовой посудой непосредственно перед. Отчего ж тогда в голове зашумело, будто я опрокинул в себя виски объёмом, превосходящим употреблённый пьяницей Куртом?.. Перед завтрашней гонкой!.. Может оттого, что на её губах чувствовался вкус жизни?..
– Он не фашист! – мягко отстранил я девушку. – Не разбрасывайся такими словами.
В гонках, как на рыцарских турнирах. Разве шлемы прочнее и легче, в роли доспехов огнеупорные комбинезоны, и под седалищем не породистый скакун, а целая конная армия лошадиных сил. И так же, как сломанным копьём, может пробить забрало рычагом подвески, в одно мгновение превратив потеху в трагедию. Вот только вместо прекрасных дам сердца – спонсоры и боссы топ-команд. Почему б не исправить несоответствие? Лучше рискнуть во имя прелестной незнакомки, чем шефа, для которого выиграет «его машина», а облажаешься ты сам. Правда, на моём шлеме отсутствует султан, куда привязать какую-нибудь из её фенечек. Но придумал кое-что получше.
Показалось, целая толпа осуждающе забарабанила пальцами в стекло. Но это всего лишь с нарастающей частотой ударили капли по листьям. Долгожданный дождь, как водится, зарядил внезапно.
Вторые отрывки из не всеми подъёмного "Камня нищего", где герой теряет самоконтроль скорее из благодарности, нежели из страсти:
Оставшись в одиночестве, он принялся изучать обстановку, что, правда, свелось к разглядыванию толстенной колонны из прокопчённого дерева. А по бокам всё клубилось и расплывалось в духоте винных паров. И от небогатого выбора в конце концов уставился в кривую столешницу, исколотую и изрезанную, пытаясь собрать роящиеся в беспорядке мысли. На вопрос о заказе молча кивнул. Наконец ему принесли пиво, неловко грохнув тяжёлой кружкой, что пена брызнула на щеку. Зато вернули к реальности.
– Послушай, Берта, – придержал он за рукав прислугу, собравшуюся убежать, даже не извинившись, – нескладную девчонку лет четырнадцати в засаленном переднике и деревянных башмаках не по размеру, которые неуклюже хлюпали на её расторопных ногах. – Сможешь уделить мне некоторое время?
– А что за это будет?
– Вот, – протянул он ей серебряную монету, какой бы ему хватило до конца года.
– Хорошо, – равнодушно приняла она деньги. – Только по-быстрому. Другие клиенты ждут.
– А есть местечко, где можно потолковать с глазу на глаз?
– Знамо дело, не здесь! Пиво с собой желаете?
– Пусть тут постоит.
– Может и не достоять. Пойдёмте, – увлекла она его по кривому коридору в дальний конец и открыла низкую дверь. – Вот! Лучше нету. Комнаты все заняты. Гостей нынче много. Из города понаехали шишки.
В нос шибануло застоялым духом бывшего чулана, если не хуже. Зажжённая свечка высветила щелястые стены и охапку соломы, накрытую тряпкой – вот и вся обстановка. С улицы сквозило. Кто угодно подслушает, если только возникнет надобность. Впрочем, он не собирался делать из услышанного тайны. Наоборот, пусть знают…
– Что господин изволит? – она сбросила тяжёлые башмаки и, приплясывая от холода на земляном полу, пропахшем блевотиной, принялась развязывать тесёмки передника. Те никак не поддавались…
– Как тебе не стыдно?! – покраснел Фридрих. – Ты ведь моя ученица!
– Бывшая! А теперь на хлеб зарабатываю!
– Я совсем не то имел в виду. Просто хотел задать несколько вопросов…
– Твоя наблюдательность очень помогла. Надеюсь, поможет и тем, кто упрямо ломится в неверном направлении… – взял учитель прислугу за плечи, глядя во всё ещё детские её глаза признательно и умоляюще. – Ты ведь расскажешь офицеру или судье?..
– Если спросят, куда денусь! Только боюсь я этих ваших допросов. Пусть лучше хозяин – видел то же самое, и ему охотней поверят.
– Не я. К тебе у меня больше доверия, а к нему – как-то не очень.
– Так вам я и так всё выложила. Могу идти?
– Конечно! Огромное спасибо! – приложил он, как руку благородной дамы, её чумазую ручонку к губам. Наверно, было лишне. Служанка вырвалась и, хлопнув распахнутой дверью, зашлёпала по коридору. Нагнал её уже в зале, – Стой! Башмаки…
– Забыла! – виновато спохватилась она. – Никак к ним не привыкну.
В спину им летели ехидные смешки.
– Что, господин учитель, – поинтересовался трактирщик, – продолжаете давать уроки в частном порядке? Или пришло время ей вас наконец чему-нибудь научить?
– Если не прекратишь поборы и издевательства над ребёнком, – предупредил Фридрих, – пожалуюсь госпоже, и твою лавочку прикроют.
– Да я готов хоть сейчас вышвырнуть девку на улицу! – ничуть не испугался тот. – Насильно её никто не держит! Можешь быть свободной, Берта, – нарочито мягко проговорил он, копируя учительские интонации. – Только обувь оставь, и передник. Они, ха-ха, не твои. Как и покои, где вы изволили уединиться. Ты заплатишь, или твой очередной покровитель?